ЧАСТЬ 3:
КЛАН КЛЫКА

«О, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних?»

Деяния апостолов 13,10

I

Он проснулся от собственного кашля, и пробуждение это оказалось не из самых приятных. Голова болела так, словно в неё вонзилась одновременно тысяча иголок, а руками и ногами вообще не было сил пошевелить. Еле превозмогая слабость, юный Понтифик медленно разлепил веки и так же медленно распахнул глаза.
Потолок с нарисованным на нём эпизодом из книги Бытия был первым, что он увидел. Сцена изображала Муки Авраама.
У Авраама, сына Фарры, и самого подрастал сын, Исаак. Однажды Бог велел принести Исаака себе в жертву. Благочестивый отец решил выполнить жестокую волю Господа, и обманом заманил своего сына на Храмовую гору, где должно было свершиться чудовищное жертвоприношение. Но когда Авраам уже занёс над несчастным мальчиком кинжал, Бог остановил его. Он похвалил старика за веру, с которой тот безропотно готов был последовать Его воле, и сказал, что таким образом испытывал Авраама…
Алессандро, ещё не вполне проснувшемуся, вдруг вспомнилось, что когда-то, впервые прочитав эту историю в Библии, он спросил у своего наставника: разве не странно, что она называется Муки Авраама, а не Исаака? Ведь сын вынес страданий больше отца? Учитель ласково улыбнулся, но ничего не сказал. Мог ли Алессандро быть единственным дураком, которому взбрело на ум задавать такие глупые вопросы, и поэтому учитель ничего не ответил? Должно быть так. Ответы, вероятно, настолько очевидны и лежат на поверхности, что все остальные нормальные дети никогда бы о том не спросили. Но вот Папа до сих пор их не нашёл.
Юноша был ещё в полудрёме, рассматривая потолочного мужа с занесённой над собственным ребёнком сталью, и на один совсем коротенький миг ему причудилось, что удар кинжала сейчас обрушиться на него, а не на бедного Исаака. Понтифик невольно вздрогнул и проснулся окончательно. Чтобы вспомнить, где он сейчас находится, и почему так невыносимо болит его голова, ему пришлось изрядно её напрячь.
…Ох, конечно! Я же не дома, не в Риме! Мы с сестрой поехали в Иштван, а потом…потом случилось столько всего…
- …Вспомнил! В меня же стреляли! И…ой!
- Вижу, ты проснулся. Мне так жаль, тебе столько пришлось вынести, брат мой. Как ты себя чувствуешь?
Едва он очнулся, неподвижная фигура, застывшая у его кровати, тоже зашевелилась и заговорила с ним сладчайшим из всех голосов.
- Сестра!
- Нет-нет, не нужно вставать из-за меня! Тебе пока нельзя. Отдохни ещё немного…
Одной рукой она остановила юношу, попытавшегося подняться и сесть в кровати, а тонкими белыми пальцами другой прикоснулась к его лбу и легонько покачала головой
- Врач сказал, что с тобой всё будет в порядке, но пока тебе лучше не напрягаться.
- Пр-прости, сестра…
Алессандро покраснел и опять укутался в одеяло. Его и без того непослушный язык сейчас совсем не желал ворочаться. К тому же, вспомнив все недавние события и собственное поведение при последнем инциденте, Понтифик ужасно смутился и не знал, что сказать. Он ведь такой робкий. Самому себе был не в состоянии объяснить, как решился встрять между вампиршей и стрелявшим в неё священником. О том, чтобы открыть кому-то другому, пусть даже сводной сестре, близкому ему человеку, зачем он так поступил, речи и быть не могло. Не оттого ли ему вздумалось рисковать своей жизнью, что не только враг оказался под огневым прицелом? В этом Алессандро никогда бы не решился признаться даже себе самому. Тогда творилась ужасная неразбериха, юноше врезались в память пронзительный крик Святой, раненный архиепископ в заляпанной кровью одежде, а потом не стало ничего. Последнее, что помнил Папа, это направленное прямо на него дуло пистолета, жуткий грохот и…всё. К счастью, Катерина ни о чём его не расспрашивала.
Когда и каким образом его ранили он тоже не знал, и понял, что это случилось только потому как герцогиня, всё утро дежурившая у его постели и терпеливо поджидавшая его возвращения из мира грёз, взялась менять повязку на голове брата, аккуратно, с ловкостью опытной медсестры, снова накладывая бинты.
Алессандро опять смутился. На сей раз, от внимания и заботы, которые казались ему незаслуженными.
- Пр…пр-прости, се…сестра…от ме-меня все-всегда столько про-проблем, и…ты… тра-тратишь своё вре-время… - попытался он извиниться.
- Не говори глупостей. И не вздумай беспокоиться об этом, слышишь? Главное, чтобы с тобой всё было в порядке. Остальное для меня неважно. – С нежной улыбкой ответила та, глядя своими серыми глазами на младшего брата и ласково проводя рукой по его волосам. – Но ты должен пообещать мне, что больше никогда не совершишь таких необдуманных поступков.
- И-извини… - снова начал мямлить Алессандро, но внезапно осёкся, вспомнив одну немаловажную деталь произошедшего, и вцепился в её рукав.
– Се-сестра….то, что слу-случилось…о-ошибка ко-конечно…Эстер ге-героиня…так ведь? Она не…не могла пре-предать нас…и…свя-связаться с ва-вампиром… Прошу, се-сестра, спа-спаси Эстер!
Брат заговорил взахлёб, слабенький голос его готов был почти сорваться на крик, и он всё время крепко держался за рукав Катерины, словно тот придавал ему сил.
- Не беспокойся, Алек. Сестра Эстер – моя подчинённая. Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть её целой и невредимой.
- По-пожалуйста…
Уверенный тон в голосе Катерины немного успокоил Понтифика. Конечно, не о чем волноваться, ведь его сестра такая сильная и умная. Она обязательно сделает, что обещала. Разговор отнял у юноши слишком много сил, и он устало уронил голову на подушку. Но как только брат и сестра замолчали, слово взяла третья сторона, очень громко и без запинки отчеканив из-под одеяла:
- Бур-бур-бур…
- Ой…
Лицо Алессандро в очередной раз окрасилось пунцовым. Он поспешно схватился за живот, но опоздал. Заставить замолчать свой голодный желудок, было уже невозможно. Ибо, очевидно боясь быть не услышанным, тот забубнил ещё громче.
Одарив смущённого братца озорной улыбкой, Катерина с готовностью встала, элегантно оправив красивое платье.
- Кто-то из нас определённо голоден. – Весело сказала она, ещё больше вгоняя в краску Понтифика, который в страшном стеснении отвернулся от Катерины. – Это нормально. Ты же не ел ничего со вчерашнего дня. Погоди немножко, я сейчас же пойду и распоряжусь, чтобы тебе приготовили завтрак.
- Н-не-не на-надо т-так бе-беспо-покоиться обо мне… - мысль о том, что его всегда такая занятая сестра, выдающийся кардинал и одна из влиятельнейших особ Ватикана теперь намерена лично заниматься завтраком для него, сильно встревожила Алессандро. Он всё никак не мог придумать повод, чтобы она этого не делала. Бегающий рассеянный взгляд его очень кстати упал на фарфоровое блюдо, заполненное разрезанными, очищенными от серединок фруктами. Оно стояло на прикроватном столике, и он сейчас же этим воспользовался.
- Я…съем это яблоко и…те-тебе ни-никуда не…не на-надо будет хо-ходить…
Папа схватил половинку фрукта, уже почти откусил от него, но внезапно остановился и озадаченно принялся его разглядывать. Из-за того, что местами кожура с яблока была срезана слишком старательно, по форме плод сильно напоминал располовиненный неправильный многогранник, а кое-где шкурку не сняли вообще, и можно было угадать, что до того, как за него кто-то не слишком умело взялся, фрукт имел замечательно-красный цвет.
- Э-э…се-сестра?
Алессандро взглянул на Катерину и тут только заметил, что несколько пальцев на её красивых руках были забинтованы. Увидев, куда он смотрит, кардинал запоздало спрятала руки за спину. Настал черёд Железной Леди краснеть.
- Се-сестра…его…слу-случайно не…не ты чис-чистила?
…Далось же ему именно это яблоко! В тарелке лежало столько других, которые мне удались лучше! Ну почему он не взял одно из них?...
- Просто бегать с распоряжениями по поводу еды и впрямь несколько утомительно, да к тому же обращаться за помощью по столь мелким поводам, вроде этого, иногда надоедает, и…в общем, мне захотелось самой попробовать, прежде чем кого-то звать…
У Миланской Лисы, которая славилась своим острым языком и умением блестяще выкручиваться из любых словесных перепалок, никак не получалось связно объяснить зачем именно ей понадобилось самой издеваться над несчастными яблоками.
– Видно, я немного…ну…не привыкла делать что-то подобное и…знаешь, это труднее, чем кажется.
Алессандро снова перевёл взгляд на блюдо.
Остальные фрукты, похожие на маленькие, разрезанные, и явно переочищенные картошки, выглядели немногим лучше, чем тот, который он взял первым. Неужели нашлось то, что его сестре, которую называли гением ещё с детства, оказалось не под силу? Наверное, мысли именно об этом сделали выражение лица юноши крайне задумчивым, и Катерине это ужасно не понравилось. Решив, что разгадала, о чём он размышляет, она быстренько протянула руку к блюду, намереваясь забрать его у брата, и сказала:
- Довольно. Оставь их. Будет лучше, если мы попросим тебе сейчас же что-нибудь приготовить. Ещё не хватало, чтобы у тебя от этих яблок живот разболелся. Завтра же Церемония Поминовения, и ты должен на ней присутствовать…
- Нет-нет, всё но-нормально…
Брат не дал кардиналу забрать тарелку, закрыв её собой, и весьма решительно впился в половинку «многогранника» зубами. Мякоть была тёплой сочной и сладкой.
- Какое славное!
- Не нужно ради меня заставлять себя есть его!
- Не в этом дело. Оно правда очень вкусное!
- О, в самом деле?
Женщина снова слегка покраснела от удовольствия, но тут же снова взяла себя в руки.
- Ну, раз тебе стало лучше, я тогда снова могу спокойно вернуться к работе. Ах, да! Ещё кое-что. От архиепископа пришло сообщение, что сегодня состоится пресс-конференция по поводу инцидента в театре, и будет неплохо, если ты сможешь побыть на ней вместе с его превосходительством. Если чувствуешь себя достаточно хорошо, конечно. Вчера он спас нам жизнь, и это меньшее, что мы можем сделать для него в качестве благодарности.
- Д-да, сестра… - кивнул Алессандро, проглатывая огромный яблочный кусок.
Алая кардинальская мантия сестры уже почти исчезла за дверью, когда Понтифик снова окликнул её.
Катерина обернулась, и Алессандро отправил в рот последний ломтик.
- Оно…правда-правда вкусное…
- Спасибо, я очень рада.
Со смущённой улыбкой красивая женщина вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

***
- Что это такое, Катерина?!
Возмущённый крик застал её врасплох. Возвращаясь в свой кабинет, кардинал меньше всего ожидала, что там её уже поджидают. Как только она вошла, высокий сереброволосый священник в очках кинулся ей навстречу, размахивая срочным выпуском иштванской газеты, главный заголовок которой возвещал о трагической гибели «Звезды». А дальше: «Этой ночью, в Центральной городской больнице, из-за осложнений после травм, полученных в результате нападения вампира в театре, скончалась юная героиня и Святая Иштвана, Эстер Бланшетт. Главными причинами смерти врачи назвали большую кровопотерю и менингит. Министерство информации отказалось от каких-либо комментариев по этому поводу, и пока не делало никаких официальных заявлений». И так далее и тому подобное…
- Я ещё раз спрашиваю, что это за статья?! Эстер жива! Она где-то в городе и…
- Рекомендую вам успокоиться, отец Найтроуд.
Другой священник, также державший в руках газету, подошёл к кардиналу Сфорце спокойно и совершенно бесшумно, не выказав никаких признаков удивления или тревоги. Тем не менее, отца Треса интересовали те же вопросы, что и Авеля.
- Я также прошу разъяснения, герцогиня Миланская. Какова причина объявления о смерти Эстер Бланшетт? У нас нет достоверной информации о конкретном местонахождении её и вампира. Кроме того, не выяснены многие обстоятельства последнего инцидента. Исходя из этого, я не могу найти основательной причины публикации статьи о смерти сестры Эстер.
- Инициатива сделать такое заявление, исходила от Инквизиции и Министерства информации и была одобрена лидерами обеих организаций.
Катерина отвечала на вопрос Треса, но глядела при этом только на отца Найтроуда. Первого, она знала, такой ответ кардинала вполне удовлетворил, а вот второго… Прекрасно понимая, что для Авеля сказанного ею будет недостаточно, герцогиня терпеливо, хотя и устало пояснила:
- Думаю, они сделали это в защиту интересов Церкви, Авель. Ведь пока все обстоятельства не выяснены, единственным объяснением случившегося, как ни выкручивайся, является объединение сестры Эстер с вампиром. Если этот факт станет достоянием общественности, разгорится огромный международный скандал. Ещё бы! Святая помогает в осуществлении террористической деятельности смертельному врагу всего Человечества. Чтобы избежать такого хода дела, они…
- …Решили убить её?! Это всё, до чего додумались или может, я ещё чего-то не знаю?! – В гневе закричал Авель.
На газету он смотрел теперь со смесью отвращения, ярости и страха. Ему не верилось, что всё, в конце концов, повернулось именно таким ужасным образом. Даже с учетом того факта, что Эстер была просто похищена вампиром, разбираться со всеми обстоятельствами этого странного дела было ой как непросто. Столько вопросов и ни одного обстоятельного ответа! Теперь же всё усложнялось ещё больше, если это вообще было возможно. Ничего не скажешь, маленькая монахиня своими проступками никому не давала ни малейшего повода хоть на секунду расслабиться. Публичное заявление о сотрудничестве Бланшетт с одной из долгоживущих, конечно, стало бы кошмарным ударом по репутации Ватикана. Девушка, которую сама Церковь, центр всего человеческого Мира-После-Армагеддона, возвела в ранг Святой, освободительницы города от монстров, отныне с ними заодно. Разве можно было открыто сказать об этом людям без тяжелейших последствий?
Очевидно, ни у Инквизиции, ни у Министерства информации не нашлось идеи лучше, чтобы избежать подобного шага, кроме как просто избавиться от рыжеволосой монахини. Людям, которые привыкли распоряжаться в своих целях многими жизнями, ничего не стоило и смерть обернуть себе на пользу. Но важно было другое. Заявление о её «гибели» ясно давало понять, что в Ватикане уже не сомневались в предательстве девушки.
- Я уверен, произошла какая-то ошибка! Эстер просто очень добрая. Настолько, что вполне могла решиться помочь вампиру и защитить её, но не предать своих, нет! Катерина, в том, что случилось и вчера и раньше есть какие-то детали, которые мы определённо упускаем! Это всё неправильно!
- Как бы то ни было, Авель, никаких подтверждений твоих слов у нас нет. И возможности восстановить её доброе имя пока тоже. – Кардинал, не отрываясь, смотрела на упрямого священника через стекло монокля. Она на миг умолкла, готовясь произнести последние слова, которые, знала, ему не понравятся ещё больше. Или может, кардинал собиралась с духом, чтобы сказать их, понимая, как ей самой трудно будет вынести его реакцию. Кардинал набрала в лёгкие воздуха и закончила чудовищно механическим голосом.
- А своим поведением вчера сестра Эстер напрочь лишила себя всякой возможности избежать допроса инквизиторами. После поимки она отправится прямиком к ним вместе с вампиршей, которую так защищала. Таково принятое решение.
- Это шутка?! – Вопль Авеля оглушил её.
Едва смысл сказанного своей начальницей дошёл до Найтроуда, он тут же бросился к выходу. – Если ты ничего больше не можешь сделать, я просто сам пойду и разыщу её прежде, чем это сделают дикари вроде инквизиторов! Не вижу другого выхода. И на сей раз ты меня не остановишь, Катерина! – Рявкнул на ходу священник.
Кардинал, в ответ на ярость Авеля, только тихонько вздохнула и спокойно ответила:
- Не буду. Вижу, что это бесполезно, но изволь хотя бы уточнить, где именно ты собрался её искать? В метро? Подворотнях? Она может быть где угодно. Для одиночных поисков Иштван слишком большой.
- Не знаю где. Везде. Пусть город каким угодно будет по величине, я обыщу его сверху до низу и…
- …И рано или поздно её отыщешь. Мне понятна твоя тактика. Но не думаю, что она хоть сколько-нибудь действенна. Ты не единственный, кому нужна сестра Эстер. Надеюсь, у тебя не возникло безумной надежды отыскать её в одиночку раньше, чем это сделают господа инквизиторы? Их куда больше, у них есть транспорт, и их поддерживает Городская стража.
- Ох…
На Авеля слова кардинала подействовали, как вылитое на него ведро ледяной воды. Он резко остановился у самой двери, тщетно пытаясь придумать слова, чтобы возразить Катерине и не находя их. В самом деле, как же он не подумал? Прямо сейчас, по всему городу вместе с солдатами Иштвана рыскали в поисках маленькой монахини и девушки-метоселанки пятьсот вооружённых карабинеров. Конкурировать с таким количеством людей священник никак не мог.
Сфорца добилась своего. Теперь Авель стоял в полном замешательстве и не знал, что же ему делать. Она немедленно воспользовалась этим, встала с дивана и заговорила с ним очень вкрадчиво.
- Я прекрасно понимаю твои чувства, Авель. И поверь, могу ещё кое-что сделать. Но тебе придётся набраться терпения и подождать. Совсем немного, правда! У меня есть один план. Как ты смотришь на то, чтобы заручиться поддержкой стражников Иштвана, и с их помощью опередить Инквизицию?
- Людей Д’Аннунцио?
Найтроуд обернулся, с подозрением глядя на Катерину. Было что-то тревожное в её тоне, слишком уж мягком для Железной Леди, но ситуация казалась ему безвыходной, и он жестом попросил её продолжать. Кардинал, втайне очень довольная, что ей удалось подловить священника, отвернулась к окну, чтобы ненароком не выдать ему своей радости, и начала пояснять.
- Да, ими управляет архиепископ. И сейчас они, по его приказу, сотрудничают с людьми моего старшего брата, а сам д’Аннунцио, признаться, весьма непростой человек. Но если только мне удастся убедить его встать на нашу сторону ради каких-нибудь общих интересов, у нас появится возможность опередить инквизиторов. Дай-то Бог, стража разыщет сестру раньше, чем они. Но все мои усилия пойдут прахом, если ты открыто начнёшь препятствовать их поискам. Не важно, кому ты, в своём сумасбродстве перейдёшь дорогу, карабинерам или стражникам, но ни сестре Эстер, ни мне от этого легче точно не станет.
Предложение Катерины казалось разумным, но Авель всё ещё сомневался, старательно ища в нём пробелы. Сфорца не отступала, пользуясь его нерешительностью и молчанием. После небольшой паузы она вновь продолжила, пустив в ход свой главный козырь: крепкую привязанность священника к её, попавшей в переделку, юной подчинённой.
- Авель, пожалуйста, неужели ты не найдёшь в себе сил хоть немного подождать? Ради сестры Эстер, Авель. Обещаю, она будет спасена, но мне нужна гарантия, что никто в мой план вмешиваться не будет. От тебя требуется самая малость, чуточку терпения, ничего больше. А пока я убеждаю архиепископа, ты можешь побыть с Алеком вместо меня и поддержать его, хорошо? Ему очень нужна поддержка, он тоже не верит, что Эстер предательница и так расстроен случившимся. Ты согласен? Когда Городская стража станет нашим союзником, я непременно буду передавать тебе все новости о состоянии поисков сестры.
- Ну… - Авель раздумывал ещё некоторое время, но, в конце концов, преимущества предложенного плана в его светлой голове перевесили недостатки, и подозрения со странной тревогой улеглись. Патер кивнул, хотя вид у него всё ещё был задумчивый.
- Хорошо. Я подожду. Но Катерина…
- Знаю-знаю, мы не будем терять время…
- Да. И…спасибо.
Несмотря на все её уверения и согласие с его стороны, Авель выглядел очень несчастным. Обещание подождать, фактически означало дать слово бездействовать. А в свете последних мрачных новостей для него это было тяжёлым испытанием. Разговор с Катериной принёс лишь дурные вести, её план ничуть этого не исправил, но она снова добилась от него того, чего хотела. Правда, наблюдая из приоткрытой двери, как его сгорбленная фигура, шаркая, и еле волоча ноги, удаляется по коридору, радости от своей маленькой победы Миланская Лиса испытывала лишь чуть.
- Каковы будут дальнейшие распоряжения для меня, герцогиня? – Монотонный голос за спиной прервал ход её невесёлых мыслей. Она обернулась. Невысокий священник взирал на неё с невозмутимостью удава, ожидая приказов. – Должен ли я присутствовать на переговорах Вашего Преосвященства с архиепископом?
- В этом нет необходимости…
Красивое лицо женщины, при разговоре с одним из самых верных своих сторонников, её настоящим цепным псом, немедленно утратило всякие признаки фальшивых человеческих эмоций и превратилось в прекрасную ледяную маску, приобретая в этом странную схожесть с лицом киборга. Кардинал поджала тонкие губы перед тем, как начать говорить, и в словах, затем произнесённых ею, звенела холодная сталь.
- Я не намерена вести никаких переговоров с его превосходительством. И не собиралась. Д’Аннунцио человек ещё более упрямый и воинственный, чем кардинал Медичи. Пытаться перетянуть его на свою сторону никчёмная трата времени. – Безапелляционно заявила она.
- В таком случае, я снова запрашиваю разъяснения, герцогиня. – Трес выглядел даже озадаченным. Никаких переговоров? Это шло вразрез с тем, что она говорила всего за пару минут до. – Сто четырнадцать секунд назад отцу Найтроуду вы…
- Я помню прекрасно, что именно ему сказала. Не наври я ему с три короба, он непременно выкинул бы какую-нибудь глупость, которая могла обернуться проблемами. И довольно об этом! Для тебя же у меня будет одно очень важное поручение. - Катерина закашлялась, снова присела на диван и поднесла ко рту платок.
- Трес, пока я буду удерживать Авеля в стороне от происходящего, поисками сестры Эстер займёшься ты.
Платок в её руке покрылся красными пятнами. Ненавидяще взглянув на него, она сжала тряпицу в руке и жёстко отдала приказ:
- Отец Икус, найди сестру-предательницу Эстер Бланшетт до того, как её разыщут инквизиторы или Городская стража, и избавься от вампира. Ты сделаешь это для меня?
- Есть две проблемы.
Катерина теперь с интересом взглянула на механического солдата. Большая часть её приказов ему встречала с его стороны моментальное согласие, но не в этот раз. Безупречному Тресу, обладавшему абсолютно математическим складом ума и потому всё происходящее воспринимавшему с точки зрения логики, нулей и единиц, были абсолютно чужды эмоции. Но сейчас отчего-то в голосе его замелькала тень сомнения, призрачная, но всё же настоящая.
- Во-первых - это сама Эстер Бланшетт. Как показал мой анализ её действий прошлой ночью, она сотрудничает с врагом. Попытки задержать девушку или устранить вампира, могут привести к враждебным действиям со стороны сестры по отношению ко мне. Как я должен буду поступить в этом случае? Во-вторых, неравенство сил. Шанс мне одному разыскать монахиню прежде инквизиторов и Городской стражи далёк даже от минимального. Кроме того, есть большая вероятность, что придётся вступить в схватку с кем-то из них, что также делает положительный исход операции сомнительным.
- Ты прав, в одиночку ничего не получится. Поэтому, я заранее позаботилась о том, чтобы тебе не пришлось всё выполнять самому. Мне удалось привлечь к нашему делу ещё одного агента АХ. Трес, она вот-вот прибудет сюда, и ты примешь её помощь. Должен будешь принять.
- Она? – В голосе священника читалось недоумение. Из агентов, подходящих под это коротенькое определение, ни Железная Дева, ни Королева Цыган не имели возможности оказать Тресу боевую поддержку в данной операции. Вывод: кандидатура в помощницы для Стрелка оставалась только одна, и самая сомнительная…
- Чёрная Вдова? Ваше Преосвященство, вы вызвали сестру Монику?
Голова отца Треса почти целиком являлась верхом искусства механики. Лишь небольшая часть его мозга была создана не руками человека и состояла из плоти и крови. Эта часть имела весомый технический заслон от любых эмоций, мешающих её работе. Правда, даже он срабатывал не всегда. В голосе Треса явно чувствовалась дрожь, когда он снова заговорил.
- Я не могу одобрить её кандидатуру на участие в этом деле. Сестра Моника Арженто очень опасная женщина. Её не должно быть в радиусе пятидесяти километров от любой, совершаемой нами операции. Следует избегать её присутствия поблизости. Ваше Преосвященство, я прошу Вас отказаться от этой части плана.
- Вот бездушная тварь. Так-то ты встречаешь своего товарища по работе, отец Икус?
Будь Трес человеком, он был бы шокирован.
Кроме них двоих в кабинете был ещё кто-то! Едва услышав голос позади себя, киборг потянулся к кобуре, выхватил М13, и не мешкая развернулся, ткнув дулом в переносицу личности, каким-то невероятным образом бесшумно оказавшейся прямо позади него. При закрытых окнах и дверях! Он не потерял и десятой доли секунды, действуя точно так, как следовало поступать при встрече с врагом. Ещё миг и от головы гостя, точнее гостьи, осталось бы только кровавое месиво.
Она ничуть не смутилась.
- Бог мой, какой холодный приём! Сколько лет, сколько зим, падрэ…или марионетка? Как мне стоит тебя называть?
Каким образом она пробралась в комнату? И когда? Женщина, теперь составляющая компанию кардиналу и Стрелку, ещё молодая, казалась ровесницей Катерины. Лицо её можно было смело определить, как довольно миловидное, губы, произносящие жестокие слова, были ярко-красными, волосы тёмными и короткими, а все детали внешности, вместе с иссиня-зелёными озорными глазами, придавали ей поразительное сходство с пантерой. Одета она в простое чёрное мужское священническое облачение с единственной только отличной деталью: на груди у неё был ну очень открытый и смелый вырез, до половины обнажавший каждую из её красивых грудей что для монахини считалось прямо кощунственным делом, и полностью открывавший необычное ожерелье в виде витого плюща на шее с бутоном розы посередине.
Правда, ни Катерина, ни Трес времени на нравственное осуждение Моники по поводу одежды не тратили. Внимание Стрелка куда больше занимали два кинжала с широкими основаниями и длинными сужающимися лезвиями, так называемыми чинкуэда или «Пять пальцев», которые сестра держала в руках. Их кончики как раз касались шеи киборга.
- Я делаю вам единственное предупреждение, сестра Моника, кодовое имя «Чёрная Вдова», - монотонно начал Трес, ощутивший холод оружия на своей коже. Но на кинжалы он даже не посмотрел. Его взгляд был направлен только на задорно улыбающееся лицо монахини.
- Вам был дан чёткий приказ не использовать свои способности ближе, чем в ста метрах от герцогини Миланской. Я требую объяснить, почему вы так поступили.
- Хотела устроить вам сюрприз и удивить. Это было бы весело. Но ты конечно не поймёшь. У кукол вроде тебя нет чувства юмора…
Игриво подмигнув ему, она, с ловкостью фокусника, убрала кинжалы куда-то себе запазуху и подняла руки вверх, театрально помахав ими перед самым носом священника, как бы желая показать, что она теперь безоружна и беспомощна и вообще сдаётся.
- Я же просто пошутила, ничего плохого не сделала же…не нужно сразу паниковать, милый, и тыкать в меня своим оружием.
- Давно не виделись, сестра Моника.
Холодным металлом в голосе отозвалось приветствие Катерины. Никак не отреагировав на странное появление своей подчинённой и перепалку с Тресом, кардинал поднялась с дивана, так же как её киборг, не сводя пристального взгляда с её лица.
- Прошу прощения, что мне пришлось оторвать вас от ваших дел.
- О, это большая честь, Ваше Высокопреосвященство.
На миг в глазах темноволосой женщины промелькнуло недоброе выражение раненного, затравленного зверя, но с кардиналом она поздоровалась вполне вежливо, отвесив ей глубокий поклон и сказав:
- Агент «Чёрная Вдова» к Вашим услугам. Жду приказов, моя госпожа.
- Я хочу, чтобы вы, вместе с отцом Икусом, выполнили одно поручение в этом городе.
После такого коротенького приветственного диалога Катерина подошла ближе и протянула сестре Монике фотографию. Обе вели себя очень сдержанно, и даже можно было сказать дружелюбно. Кардинал перевела взгляд с лица подчинённой на её колье и начала давать необходимые пояснения.
- Девушка на снимке – это сестра Эстер Бланшетт, сотрудница Отдела расследований Министерства иностранных дел Ватикана. Сейчас она состоит в союзе с вампиршей, проникшей на территорию города и скрывается вместе с ней где-то в Иштване. Ваша задача, сестра, помочь отцу Тресу как можно скорей найти монахиню, поймать её и доставить ко мне любыми средствами. Вы справитесь с этой задачей?
- Конечно. Охота на людей – моя специальность. – Беззаботно отозвалась Моника, с интересом разглядывая свою «жертву», рыжеволосую юную особу на снимке. На фотографии она стояла рядом с длинным светловолосым священником. Затем «Чёрная Вдова» чуть тронула колье на шее, аккуратно поправляя его, и развернулась к выходу, сказав напоследок:
- Ну что, идёмте, отче, начнём работать. Ждите от нас новостей в самое ближайшее время, Ваше Преосвященство и…ах, да! Чуть не забыла, позвольте-ка кое-что уточнить…
На полпути к двери монахиня вдруг обернулась и с невозмутимым выражением лица, самым легкомысленным тоном спросила:
- Так, на всякий случай…что делать, если девушка окажет сопротивление при задержании и откажется идти с нами добровольно? Вы ведь позволите мне тогда действовать по-своему, правда?
В глазах её при этих словах зажглись нехорошие огоньки, идущие вразрез с безмятежным голосом и безразличием на лице.
- Я ведь сказала «любыми средствами», не так ли? Надеюсь вам не нужно повторять дважды? – ответила кардинал, не глядя теперь ни на кого из агентов. Кардинал опустила голову, наблюдая за ревущим пламенем в камине, и без единой эмоции в голосе повторила свой приказ последний раз.
Но как же страшно он теперь прозвучал.
- Не важно, окажет она сопротивление или нет, доставьте Эстер Бланшетт ко мне любой ценой. Живой или мёртвой…


запись создана: 11.06.2017 в 21:44

@темы: Романы, Переводы, ROM IV