16:41 

ROM IV Часть 3, глава 2

II

- Ой-ой-ой! Как можно было проспать так долго?
Когда она открыла глаза, солнце в выходящих на запад окнах уже помахало миру на прощанье своими золотыми руками и почти ушло за горизонт до следующего утра, а облака по этому поводу оделись в ежевечерний алый траур. Как досадно опять потерять столько времени! Ей хотелось только немного вздремнуть и скоро проснуться, но сказалась ли усталость, или монахиня не отвыкла от имперского распорядка дня, при котором засыпали с рассветом, а просыпались с наступлением темноты, а только Эстер, уйдя в мир сновидений ещё до того, как солнце встало над Иштваном, не вернулась обратно ни утром, ни сразу после полудня и очнулась только сейчас. Зарывшись всей правой пятёрней в свои спутанные рыжие волосы, она с наслаждением почесала макушку.
- Ох! Уже так поздно! Сколько время?
- Двадцать часов. То есть, по-здешнему - это пять вечера. Доброе утро, Эстер. Как спалось? Ты хорошо себя чувствуешь?
- До…доброе утро, Шера.
Отвечая на «утреннее» приветствие, монахиня сладко потянулась, стряхивая с себя остатки сна, и повернулась к метоселанке, по-детски, с ногами устроившейся на подоконнике. Очевидно, та встала куда раньше Эстер, потому что её постель была уже заправлена, а сама графиня была одета, причёсана и вообще уже выглядела так, что в любой момент могла просто встать и пойти по делам в город. Монахиня, чертыхаясь на упущенное время, вскочила на ноги, с твёрдым намерением как можно скорее привести себя в порядок, но тут же со стоном шлёпнулась обратно на кровать. Прошлой ночью она явно перебрала с беготнёй. Ноги болели просто невыносимо.
- Эстер, с тобой всё в порядке? Ты не ранена? – встревожилась метоселанка.
- Нет…всё нормально…почти…
Спать ей расхотелось мгновенно. …И хоть на этом спасибо…
Эстер взглянула в обеспокоенное лицо Шеры и вымученно улыбнулась ей, пытаясь привыкнуть к боли и не замечать мучительного нытья в ногах. Нажаловаться подруге и поскулить ещё немножко хотелось ужасно, но было бы слишком трудно объяснять долгоживущей, от чего монахиня так страдала, ведь метоселанка вряд ли когда-нибудь испытывала мышечные перегрузки. К тому же, у Шеры без того предостаточно переживаний. Не нужно, чтобы она волновалась ещё и за Эстер.
Чтобы отвлечь себя от боли, девушка решила поскорее сосредоточить своё внимание на чём-нибудь другом и с интересом оглядела комнату, в которой они с графиней находились. Вчера, только прибыв сюда, Эстер была настолько обессилена, что толком ничего здесь не разглядела.
«Чиллаг», что на венгерском языке значит «Звезда» - гостиница класса люкс с богато украшенными и просторными номерами расположилась в районе Пешт к юго-западу от собора. Раньше она была всего-навсего скромной таверной, каких немало в каждом городе, но год назад её владелец получил огромную финансовую поддержку от инвесторов Рима и преобразил своё скромное заведение в роскошный отель.
Название, однако, осталось прежним ещё с тех времён, когда Эстер, та самая «звезда» мятежников, в честь которой и носила название бывшая таверна, со своими товарищами частенько тайком наведывалась сюда, чтобы обсудить военные планы, диверсии и предстоящие сражения. В отеле очень бережно хранили память о борьбе людей Иштвана с венгерским маркизатом. В каждом из сорока прекрасно обставленных номеров стены были украшены нарисованными сценами из этого противостояния. В комнате Эстер и Шеры над камином тоже была такая сцена, главную роль в которой играла сама рыжеволосая молоденькая монахиня. Точная копия Эстер, если не считать того, что, по мнению самой Эстер, эта копия была на порядок красивее «оригинала». Старательно избегая смотреть на своё собственное приукрашенное изображение, девушка оглядела комнату и снова повернулась к Шере, которая по-прежнему с тревогой наблюдала за подругой.
- Я просто устала вчера, вот и всё. Не о чем беспокоиться. А ты, Шера? Хорошо спала?
- Как убитая… Потом проснулась и решила полюбоваться закатом.
С широкой улыбкой прехорошенькая темнокожая графиня посмотрела в окно. Стекло не защищало её от вечернего солнца, но этого и не требовалось. Такой опасный для метоселан ультрафиолет, особенно сильно излучаемый горячей звездой во время восхода и в полдень, на закате почти не ощущался, разве что немного резал глаза, и Шера, сидя на подоконнике, с восхищением наблюдала, как менялись в своей расцветке облака сейчас окрашенные малиновым оттенком.
- Как чудесно! Знаешь, Эстер, я завидую вам, землянам, потому что вы можете видеть эти закаты каждый вечер. Если бы я могла переродиться заново и выбирать кем, то непременно стала бы терраном.
- Хмм…твои слова для меня удивительны!
Сказанное Шерой и впрямь застало Эстер врасплох. Когда графиня начала отвечать на вопрос монахини по поводу сна и завела разговор про закат, рыжеволосая девушка уже увидела свою одежду, чистую и выглаженную. Она лежала аккуратной стопкой на тележке в углу комнаты, и Эстер, про себя проклиная боль, на одеревенелых ногах направилась прямиком к ней. О платье позаботились так, что оно выглядело совсем как новое, и одевать его было даже как-то непривычно. Монахиня как раз собиралась просунуть голову в шейный вырез, когда до неё дошёл смысл слов метоселанки. Они были так поразительны, что Эстер даже запуталась в платье, и когда её голова, пыхтя, наконец показалась наружу, ещё больше разлохмаченная, с личиком почти того же цвета, что и облака за окном, то задыхаясь только и сумела воскликнуть:
- Ты просто нечто, Шера! Хотя я, кажется, уже говорила тебе об этом. В Империи я встретилась со многими долгоживущими, но никто из них никогда бы не сказал, что хочет стать такими, как мы…
- Это потому что моя жизнь отличалась от той, которую обычно ведут остальные метоселане. – Шахразада, казалось, совсем не считала произнесённые ею слова хоть сколько-нибудь волнующими или значимыми. Она снова отвернулась к окну, прижалась к стеклу шоколадной щёчкой и тяжело вздохнула.
- Помнишь, я говорила тебе, что после гибели папы и мамы в результате несчастного случая, мой дядя, герцог Тигрский, взял меня на воспитание? Я была тогда совсем малышкой, а ему надо было по делам очень много и далеко ездить. Тогда, несмотря на все протесты родственников и их просьбы оставлять меня у них, он решил брать свою маленькую племянницу с собой. Так я ещё в детстве увидела Миср, Кипр, Пальмиру…если бы ты знала, Эстер, как они прекрасны! А уж для ребёнка, каким я была, и вовсе казались чудесами из чудес. Иногда дяде приходилось по работе бывать и в пограничных городах, где обычных людей было намного-намного больше, чем представителей нашей расы. Естественно, я и тогда была с ним. Случалось даже так, что больше кроме нас в городе вообще никого не было из метоселан, только мой дядя и я. Но мы всё равно были счастливы. Когда-то...
Лицо Шеры внезапно помрачнело, а сама она как-то съёжилась. Может, графиня печалилась об уходящем солнце, которое напомнило о её детстве, ведь только в юности метоселане могут дружить с дневным светилом, как обычные дети. Или Эстер это привиделось, и дело было только в том, что на город опускались сумерки. Как бы то ни было, долгоживущая ещё долго не отрывала пристального взгляда от гаснущего горизонта.
Монахиня уже знала, что у себя на Родине Шахразада занимала довольно высокий пост военного губернатора Тимишоары. У неё был доступ к секретам и тайнам Империи, о которых немногие имели право знать, и эту информацию она доверчиво раскрывала своему дяде Сулейману, тому самому герцогу Тигрскому, совершенно не подозревая о его участии в ужасном преступлении: заговоре против самой Императрицы. Правда, незнание о готовящемся перевороте, ничуть не умаляло вины графини Вавилонской в произошедшем. Ведь страшно подумать, этот заговор едва не удался! Тайный Совет Империи наверняка бы вменил ей соучастие в этом преступлении и назначил суровый приговор. Впрочем, насколько он мог оказаться суровым, не так волновало Шеру как позор, который должен был непременно обрушиться на дом графов Вавилонских, едва всем станут известны подробности случившегося. Чтобы не допустить этого, метоселанка решила сама себя наказать, и с несколькими своими приближёнными, которые отказались её покидать, бежала из Империи, добровольно отправившись в изгнание до того, как Тайный Совет был созван.
Эстер всё это казалось чудовищным недоразумением. Неужели, если бы графиня отправилась к имперскому правосудию и всё объяснила, её там не оправдали? Монахиня прекрасно знала, как долгоживущие, особенно дворяне, привязаны к Императрице и своей родине. Ведь воспитывая, их готовили к служению своей стране и всячески привязывали юным аристократам фанатичную любовь к ней и к той, что являлась им всем Матерью – великой Императрице. Покинуть свою Родину, как преступник, не дав себе ни единой возможности оправдаться, и при этом знать, что вряд ли когда-нибудь снова её увидишь, дико! Но метоселане ведь страшно гордые. Об этом Эстер тоже знала не понаслышке. Для них нет хуже испытания, чем оправдывать свои действия перед кем-либо. Даже смертная казнь предпочтительней.
- В городах, где не было долгоживущих, кроме меня и герцога, нашими друзьями становились терране. И дома у дяди я тоже дружила со всеми кетуда. Нет, это была больше чем дружба. – Шера упрямо замотала головой. - Они для меня единственные товарищи. У меня никого ближе их нет. Они стали моей семьёй. Может оттого у меня и сердце к людям больше лежит, чем к себе подобным…твоя правда, Эстер, наверное, я действительно «нечто», как ты и говоришь.
За всё время, что девушки провели вместе, Шахразада ни разу, ни словом, ни тоном не обвинила терран в том, что из-за них её близкие оказались в плену в чужой стране, а её саму ловили по всему Иштвану, заклеймив как ужасного монстра-кровопийцу.
Лучше бы уж она злилась на людей, честное слово, ведь имела на это полное право! Может тогда Эстер было бы не так совестно и тяжело на душе. Но всё, что она могла сделать это снова попытаться извиниться, если не за поведение всех горожан, то хотя бы за собственные промахи.
- Прости! Прости меня, Шера! Если бы я не проглотила наживку, не купилась на слова этого архиепископа, и действовала осмотрительней, ты бы уже наверно воссоединилась со своей семьёй… - с раскаянием, горячо начала она.
- Что ты такое говоришь, Эстер! Не надо! Я рассказала тебе о себе вовсе не потому, что хотела в чём-то упрекнуть! – вспыхнув, воскликнула графиня, поражённая словами и голосом подруги. Теперь уже Шера почувствовала себя виноватой. Мигом слетев с подоконника, девушка порхнула к Эстер, чтобы крепко обнять.
- Разве можно корить себя в том, что д’Аннунцио оказался очень хитёр? Вот глупость какая. Слушай Эстер, - и метоселанка взглянула своими огромными фиолетовыми глазами прямо в глаза монахини. – Даже просто твоё желание помочь такой как я, вселяет в меня надежду и придаёт сил, понимаешь? Не говоря о том, что ты для меня уже сделала.
Живой свет двух аметистов отражался в зрачках монахини, и никакие драгоценные камни мира не могли сравниться с красотой этого сияния. Как только не называли бывшего губернатора Тимишоары, графиню Вавилонскую, аристократку Империи Истинного Человечества, терранские газетные и журнальные издания. «Исчадие ада», «Демон из тьмы», «Монстр-кровопийца»…ну, кто кого перещеголяет? А между тем, этим журналистам стоило бы сейчас увидеть, с какой любовью и как бережно это «исчадие», по виду почти совсем ещё девочка, обнимала монахиню, уткнувшись личиком в её рыжую макушку, и ворковала:
- Только представь, что случилось бы, если бы мы так и не встретились! Я, скорее всего уже перестала бы сомневаться, что на вашей земле все люди такие, как архиепископ. Ведь никто, никто из терран за границей Империи не был ко мне добр. Д’Аннунцио стал бы последней каплей, и мне непременно пришло бы в голову окончательно и бесповоротно возненавидеть всех людей! Я могла, подумать страшно! даже захотеть убить вас всех и серьёзно этим делом заняться. Какое счастье, что небо так вовремя послало мне встречу с тобой, сестра Эстер Бланшетт!
- Не…не говори так!
…От неё так чудесно пахло солнцем и вечным летом Империи…
Эстер вряд ли смогла бы точно объяснить нахлынувшие на неё в этот момент чувства. Она улыбнулась, пытаясь скрыть смущение.
- Я ведь уже говорила, что вернулась из твоей страны только на прошлой неделе, не так ли? И там встретила много метоселан, которые очень мне помогли несмотря на то, что другие вокруг говорили о людях, живущих за её пределами. И как бы мне не хотелось большего, всё, что я могу, это сделать для тебя тоже самое. Не нужно перехваливать меня за такую малость…
К ним постучали из смежной комнаты, прервав разговор. Потом после минутной паузы, выдержанной в самых хороших манерах, раздался вежливый бархатный голос:
- Прошу прощения, дамы. Вы уже проснулись? Ужин готов, и владелец отеля прибыл.
- Да, конечно, мистер Батлер! Мы уже встали, - живо вскакивая с кровати, ответила Эстер, торопливо распахнула дверь и вышла из спальни в маленький коридор, соединяющий все комнаты их номера. В одной из них предусмотрительно устроили импровизированную столовую, чтобы двум девушкам не приходилось лишний раз выходить из своего роскошного убежища и показываться на глаза остальным посетителям отеля, дабы не быть узнанными. Накрытый стол буквально ломился от еды, а от всевозможных запахов просто слюнки текли.
- Добрый вечер. Хорошо ли вам спалось? – молодой темноволосый человек, который и оказался тем господином, что стучал к ним в дверь, приветствовал их с лёгким поклоном, стоя возле стола. Его неизменный спутник с волчьими глазами, как всегда излучающий вокруг себя мрачноватую ауру, неподвижно стоял позади и оставался нем как рыба. Зато великан с полупустым кубком в руке и широченной, добродушной улыбкой на лице, шумно поднявшийся навстречу девушкам из-за стола, обладал немного медвежьими манерами и сдержанностью не отличался:
- Звезда! Моя дорогая Звезда! Ты выспалась ли? Этот красавчик всё мне рассказал. Кажется, денёк вчера у тебя выдался не из лёгких и проблем выше крыши.
- Да уж. Простите пожалуйста, что заявились к вам так внезапно, мистер Игнац…
Эстер всегда приходила в смущение, когда внимания её скромной персоне уделяли слишком много. К тому же вчера она даже не удосужилась с ним поздороваться. После суматошного дня они ввалились в его отель, в последней надежде именно здесь укрыться от преследования Инквизиции и Городской стражи. Монахиня была слишком измучена, чтобы отдавать дань приличиям. А ведь Игнац Лукач, теперешний владелец этого самого отеля, был никто иной как давний её партизанский друг. Тем не менее, несмотря на не очень-то вежливое поведение монахини накануне, он с таким радушием встречал теперь девушку. Поэтому Эстер немного сконфузилась и даже покраснела.
- Вы даже не представляете себе, насколько мы благодарны вам за предоставленное убежище. Простите, но ваш отель единственное место, которое пришло мне в голову, когда я думала, куда нам податься, чтобы нас не нашли. Сюда не Инквизиция, ни стражники зайти не додумаются. Никто же не будет искать двух беглянок в пятизвёздочном отеле…
- …Да ещё в номере люкс! Ха-ха-ха! Гениально!
Игнац одним махом осушил кубок и тут же снова наполнил его вином. Он был в преотличном настроении и, судя по лицу цвета спелого помидора, уже немало выпил. Во времена войны с Дьюлой Игнац заведовал у партизан провиантом и хозяйственными материалами. Он уже тогда был весьма далёк от определения «худенький», а сейчас раздался вширь ещё больше, живот у него стал размером с хорошую пивную бочку, а когда Игнац смеялся, его полные щёки вибрировали и колыхались вверх-вниз, вверх-вниз.
- Ни церковь, ни кто-либо ещё не посмеет тронуть нашу драгоценную Святую в моём отеле. Вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите. – Громогласно заявил он.
- Благодарю, но мы не намерены злоупотреблять вашим гостеприимством слишком долго. Нет-нет, дело вовсе не в вас или в отеле, просто это не решит наши проблемы. – Поспешно сказала Эстер, села за стол, но к еде не притронулась. Её одолевали сомнения, стоит ли вовлекать старого товарища в свои проблемы и тайны, ведь это, несомненно, обернётся для него опасностью. Кроме того, что делать с её новыми знакомыми, которые тоже были здесь? Может, попросить их уйти? Но ведь они уже несколько раз выручали девушку из очень неприятных и щекотливых ситуаций, при этом, не задавая лишних вопросов. Наконец, она решилась говорить при всех.
- Мистер Батлер, думаю, вы тоже должны знать. Мистер Игнац, архиепископ д’Аннунцио замыслил кое-то ужасное, и мы должны остановить его до Церемонии Поминовения. Она состоится уже завтра, поэтому действовать нужно быстро. Лучше всего сегодня же ночью. Мистер Игнац, вы знаете, что теперь стало с нашими друзьями из партизанского отряда? Скольких из них мы сможем вновь собрать в самое ближайшее время?
- Друзей из отряда? Ну не знаю… - впервые с момента их встречи на лице у хозяина отеля увяла улыбка. Он поставил пустой кубок на стол, помолчал немного, а потом с усилием выдал:
- Да, я в курсе, как живут некоторые из наших боевых товарищей, и попробую, конечно, связаться с ними, но ничего не могу обещать. Видишь ли, они все теперь очень занятые и успешные люди, много работают и у каждого своё дело...
- Правда? Это же здорово! Расскажите скорей!
Лазоревые глаза Эстер засияли от радости и гордости за своих старых друзей. Ей не терпелось узнать о них побольше, но Игнац будто не замечал её взволнованного состояния. Говорил он медленно, почти неохотно, загибая один за другим пальцы на руке.
- Так…дядя Имре теперь директор музея Освобождения. У Ади своя транспортная компания, Гундель - почётный банковский работник, а этому бездельнику Круди посчастливилось жениться на богатой вдове, и вроде они вообще уехали из Иштвана. У всех своя жизнь…
- Понятно.
Эстер хмыкнула и задумалась. После таких замечательных новостей о судьбе друзей на душе было такое чувство, словно где-то внутри неё надулся большой-большой резиновый шарик счастья, а теперь он начал выпускать воздух. Нет, она не была настолько эгоистичной, чтобы перестать радоваться удачно сложившимся после тяжёлой войны судьбам Имре, Ади и остальных только потому, что они не могли прийти ей на выручку. Наоборот, она очень хорошо их понимала, ведь и с ней за прошедший год столько всего произошло! На многие вещи девушка глядела теперь совершенно иными глазами. И уж конечно не у неё одной должны были произойти важные перемены в жизни. Каждый пошёл по своему пути, и можно было только порадоваться, что выбранные этими бывшими партизанами дороги оказались настолько благополучными.
Плохо было только то, что Эстер, на ходу придумывая план борьбы с коварным архиепископом, совершенно об этом не подумала и была абсолютно уверена в поддержке друзей из отряда. Они являлись главной опорой её идеи по освобождению шериной семьи и разоблачению Д’Аннунцио.
…Я снова оказалась слишком беспечна. Что ж, теперь придётся продумывать всё сначала…
Монахиня тихонько вздохнула и спросила:
- Ладно, в таком случае, мистер Игнац, скажите, есть у вас знакомые, которым мы могли бы довериться? Чем больше будет людей, тем лучше. Нам нужна сейчас любая помощь. – Как она не старалась улыбаться и выглядеть не расстроенной, Шера, сидевшая рядом с ней, точно заметила, как опечалилась подруга и теперь наблюдала за ней с растущим волнением. Скрывать от неё свои эмоции Эстер стало ещё трудней. Тряхнув рыжей чёлкой, она изо всех сил постаралась придать своему голосу спокойный уверенный тон.
- Наш противник, архиепископ, очень влиятельная особа, и помимо поиска союзников, мы должны обязательно найти способ как-нибудь связаться с кардиналом Сфорцей, чтобы уравнять шансы против него. Время ещё есть, но сидеть сложа руки уж точно нельзя.
Врать Эстер никогда особо не умела. Не только Шера, но и владелец отеля заметил фальшь в её улыбке. Неуверенность девушки и алкоголь придали ему решимости попытаться разъяснить его гостье насколько сложнее ей будет реализовывать свои странные замыслы, чем она предполагает. Он старательно избегал смотреть на неё, то и дело нервно передёргивая плечами. Видно было, что говорить этого ему совсем не хотелось, но он всё же отважился сказать, и выражение его лица сделалось очень серьёзным:
-Эмм, послушай, Эстер, моя дорогая Звезда…мне не хочется расстраивать тебя, но…в Иштване будет о-очень трудно найти кого-нибудь, кто бы согласился идти против архиепископа, это точно. Да я и сам бы не…не знаю уж, что у тебя там с ним произошло, но стать врагом такого удивительного и великого человека, никто не…
- Что вы сказали?!
Может он просто ещё не знает, что случилось в соборе вчера вечером?
…Боже, сделай так, чтобы он действительно не знал, ну пожалуйста! А иначе… Щёки Эстер вспыхнули, а глаза заблестели от гнева и тревоги.
…Только этого не хватало…
Она даже не попыталась скрыть изумления и возмущения. Но в вопросе, заданном Игнацу ещё таилась надежда.
- Может мистер Батлер вам не всё рассказал? Архиепископ пытался убить нас, своими интригами хочет запудрить всем людям мозги и развязать мировую бойню! Эмануэля Д’Аннунцио нельзя считать великим! Он преступник!
- Тише, Звезда, не горячись так. Всё равно я не много понимаю в войне и уж тем более, международной политике, но…
Игнац на реакцию Эстер только рукой махнул. Слова, сейчас сказанные этой девушкой, несомненно, заключали в себе ужасные вещи, если конечно, были правдой. Но дело в том, что все эти «ужасные вещи» на самом деле были невероятно далеки от владельца хорошего отеля маленького пограничного Иштвана. Мистер Игнац всего лишь только год наслаждался спокойной обеспеченной жизнью простого сытого обывателя, и отказываться от неё не собирался. И другие не будут. А эта девочка с горящими глазами, пусть и была его любимицей и подругой, сидела сейчас перед ним и предлагала не просто опять ввязываться в рискованную борьбу, не располагая при этом ни одной веской доказательной причиной, но что ещё хуже, пойти против благодетеля, подарившего им мирную счастливую жизнь.
…Нет, я знаю, что прав! Я объясню ей! Мы ведь воевали вместе. Она непременно поймёт меня и откажется от своих сумасбродных идей…
Игнац для храбрости одним глотком опрокинул в себя всё содержимое кубка, со звоном поставил его на стол и продолжил.
- …но зато я вижу, как за год расцвёл и ожил наш город. К нам, партизанам, которые столько лет жили, как крысы, прячась по подворотням и подземельям, а помнишь, нас и преследовали, словно этих мерзких вредителей, теперь считают героями. Любому, кто захочет открыть своё дело, обеспечена поддержка Рима, а если желаешь построить свой дом, пожалуйста, тебе выделят финансы и помощь. И всё это только благодаря архиепископу. Горожане любят его. То, что он сделал реально, а твои слова, прости, остаются всего лишь словами.
И кто бы мог упрекнуть его за то, что он сказал? Не всем быть отважными искателями приключений или решателями мировых проблем. Игнац вздохнул, с любовью оглядывая прекрасно отделанную комнату номера. Только благодаря Эмануэлю Д’Аннунцио он, простой трактирщик, стал владельцем роскошного отеля и почётным гражданином Иштвана, которого любили и величали героем во всём городе. Неудивительно, что Игнац с таким восхищением отзывался о смертельно опасном враге Эстер. Выпитое окончательно развязало старому другу монахини язык, и он говорил уже не останавливаясь:
- Кроме того, Иштван до сих пор испытывает трудности. Жизнь в нашем городе по-прежнему нелегка и опасна. Прежде мы выносили гнёт Дьюлы, а теперь нам грозят вампиры из Империи. Маркиза больше нет, но гибель одного монстра ничто по сравнению с целым государством этих чудовищ на Востоке. Не каждый отважился бы взять на себя управление городом вроде нашего и рискнул восстанавливать его в такой близости от смертельного врага. Имперцы подбираются к нам из-за границы. Если твои слова - правда, Эстер, в его нелюбви к вампирам и нет ничего предосудительного, а даже наоборот. Знаешь, если бы не эти проклятые твари…
- Прошу прощения, что прерываю вашу беседу. Мисс Эстер, я достал то, что вы у меня просили.
Исаак встрял как раз вовремя, чтобы не дать Эстер в порыве обуявших её чувств, вызванных далеко нелестными определениями, которыми Игнац одаривал метоселан и Шеру в том числе, ляпнуть сгоряча что-нибудь лишнее. Она сильно побледнела и только приветливый мягкий голос Батлера, прервавшего Игнаца, немного отвлёк её. Эстер обернулась к нему, а он, подойдя к Гудериану, достал что-то из кармана его одежды и, приблизившись к столу, оставил на нём упаковку каких-то таблеток.
- Концентрат крови в гранулах, или, так называемая, «Живая вода», как вы и просили. Продукт, естественно с чёрного рынка, но за качество могу ручаться.
- О, Благодарю вас, мистер Батлер. – Первой отреагировала Шахразада. Будто не услышав ничего из только что сказанного владельцем отеля, графиня с доброй улыбкой взяла таблетки, вскрыла коробочку, и бросив несколько гранул в стакан с водой, выпила. Выражение лица Игнаца, наблюдавшего за её действиями, с изумлённого сменилось на крайне неприязненное. Но Шера и на это отреагировала лишь спокойным пояснением:
- Просто, когда я попала в плен к архиепископу, весь мой запас отобрали. Без них у меня в скором времени начались бы проблемы.
- Был счастлив помочь, моя леди.
Он так и не назвал имя аристократа, которому служил, но глядя на его безупречные манеры и поведение, каждый с уверенностью сказал бы, что это кто-то очень важный. Да Батлер просто и не дал бы шанса поставить данный факт под сомнение. Новый друг Эстер обладал удивительной способностью не только приковывать к себе взгляды всех окружающих, как раз тогда, когда ему это было нужно, но и, безусловно, отвлекать на себя внимание людей, в какой бы ситуации те не находились. Вот и сейчас, он сделал безукоризненный реверанс аристократке из Империи, улыбнулся в ответ на её улыбку, слегка приподнял занавес, закрывающий вид из окна и с самым непринуждённым видом вклинился в разговор Игнаца и Эстер. Но никому и в голову из всех присутствующих не пришло попросить замолчать и не лезть не в своё дело чужака, а ведь Батлер по сути и был им. Эстер знала его всего чуть больше суток, Шера чуть меньше, а достопочтенный Лукач и вовсе каких-то несколько часов. Но все трое с вниманием наблюдали за ним и ждали, что он скажет.
- Выслушав ваше мнение об архиепископе, мистер Игнац, не могу не поделиться, что сам слышал об этом человеке. Ещё будучи на своей Родине, я прочитал одну интереснейшую статью о нём в одном из периодических изданий Альбиона.
Улица, на которую выходил парадный вход отеля, была прекрасно асфальтирована и хорошо освещена. Если судить по ней и нескольким другим таким же, то Иштван выглядел ничуть не хуже, чем Рим или Милан. Но вот горы неубранного щебня и прочего стройматериала, кое-как сваленные в стороне от проезжей части, непроглядный мрак и свирепые собачьи своры, царившие от заката до рассвета в большей части Иштвана, сильно насторожили Батлера. Раздумывая об этом печальном факте, он сказал вот что:
- В статье, основанной на рассказах специальных наблюдателей и просто гостей Иштвана с Альбиона, говорилось о том, что здесь значительно и весьма опасно возросло число ворон и бродячих животных, а такие немаловажные для города инфраструктуры как канализация и вывоз мусора после освобождения не реорганизовывались. Вместо этого его превосходительство архиепископ создал группы из горожан-добровольцев, которые занялись отстрелом бездомной и порядком одичавшей городской фауны.
За окном, из которого наблюдал Исаак, как раз с визгом затормозила жутковатого вида машина с нарисованной на дверях вороной, весьма красноречиво перечёркнутой жирной красной полосой. Это была эмблема только что упомянутого им отряда по отлову и уничтожению агрессивной или портящей внешний облик города уличной живности.
- Признаться это не самое финансово выгодное решение со стороны архиепископа. Да и эффективностью оно явно не отличается. При наличии средств куда лучше для горожан, да и для подъёма всего Иштвана, было бы восстановление социальной инфраструктуры: системы здравоохранения, жилищно-коммунальных услуг вроде очистки сточных вод и освещения улиц. Средства есть. Рим уже вложил и продолжает вкладывать огромные средства в этот город. Остаётся вопрос, почему архиепископу понадобилось тратить их на заведомо невыгодные дела, ведь бездомные животные – лишь последствия основных проблем, а не их источник.
Батлер усмехнулся, глядя на автомобиль за окном, но усмешка вышла какой-то не очень весёлой. Бросив последний взгляд на эмблему с вороной, он отвернулся от окна и прикрыл его занавеской.
- Горожане, конечно, видят обстановку в ином свете. Эти отряды всё время на виду, сами иштванцы принимают в них участие, а раз так, то всем кажется, что архиепископ - умница, организовал такое хорошее дело. Можно только восхищаться задумкой его превосходительства, благодаря Создателя за то, что Он послал Иштвану такого замечательного деятельного человека. А заодно и друг перед другом бахвалиться, что я мол, тоже принимаю участие в восстановлении и благоустройстве своего города. Только вот тот факт, что бродячих животных не становится меньше, и они по-прежнему представляют опасность, отчего-то никого не волнует. Видно, что работа идёт, и ладно.
Исаак сделал красноречивую паузу, давая слушателям возможность как следует обдумать сказанное им, и наблюдая за их реакцией. Игнац выглядел чрезвычайно сконфуженным, Шера - безразличной, но для неё это было простительно, ведь Иштван совсем чужой и даже враждебный для графини город, и его проблемы её не касаются, а вот Эстер слова Батлера заставили действительно очень серьёзно задуматься. Исаак кивнул и решил закончить свою мысль.
- Чтобы отвлечь население от настоящей проблемы, архиепископ создал фиктивную, то есть сделал краем угла уличных животных. Это старый, но как оказалось по-прежнему весьма действенный трюк. Я полагаю, его превосходительство использует его же только в несколько более крутых масштабах. Он пытается сделать источником всех глобальных неприятностей Империю, чтобы направить весь гнев людей на страну мафусаилов и отвлечь нас от чего-то другого, им задуманного…
Догадка Батлера, из-за справедливых доводов слишком похожая на правду, сильно разгневала Эстер. Но слепая ярость мешает мыслить трезво. И ей надо было успокоиться.
- Не позволю… - зло прошипела она, одной рукой сжав руку метоселанки, а другой своей ладошкой звонко треснув по столу. Её голубые глаза гневно сверкали. - …Я не допущу, чтобы этот человек подстрекал людей к вражде и ненависти только лишь из одной собственной личной выгоды!
- Достойные слова для юной леди, сестра Эстер, но ваш противник очень силён.
Ярость монахини оставила Исаака невозмутимым. Он сделал знак Гудериану, и тот сейчас же выложил на стол несколько свежих выпусков из разных газетных изданий.
- Взгляните. Это последние новости из СМИ. Пока вы спали, архиепископ уже заставил плясать под свою дудку Министерство по делам с общественностью Ватикана. Этот человек не теряет времени даром.
- И…что там? – непонимающе спросила Эстер, с подозрением беря газету.
От прочитанного сенсационного заголовка у монахини полезли на лоб глаза. «Святая скончалась!» - почти жизнерадостно заорала ей в лицо газета.
- Я…что?! – от такого абсурда девушка внезапно лишилась голоса.
Батлер участливо подал «умершей» стакан воды.
- Как видите, Д’Аннунцио превосходно манипулирует не только горожанами Иштвана, но даже самой Церковью. Он прекрасно знал, что Ватикан предпочтёт «убить» Вас, нежели открыто обнародовать реальные данные о вашем союзе с графиней из Империи. Зато удалось избежать мирового скандала. Надеюсь, вы теперь понимаете, что план воссоединения с вашими партизанскими товарищами даже при успешном ходе был бы малоэффективным. Эту часть задумки придётся опустить и перейти сразу к той, в которой вы искали поддержку у той, кто выше архиепископа по статусу. Другого выхода я, к своему прискорбию, не нахожу.
- «Той, кто выше архиепископа»…вы имеете в виду кардинала Сфорцу? Мда-а, похоже, действительно что-то делать без её поддержки - пустая трата времени, - убитым голосом подвела итог Эстер, глядя в своё растерянное отражение на стеклянном стакане. Девушка ненавидела собственную беспомощность и привыкла рассчитывать на свои силы, но в очередной раз оказалась слишком самонадеянной. Если бы только вчера она действительно попыталась сначала связаться с её Преосвященством или хотя бы найти Авеля и попросить его о помощи, то ей бы не пришлось пасть жертвой обмана архиепископа и бежать как преступнице. А уже сегодня, кто знает, Шера, возможно, смогла бы встретиться со своей семьёй. Ох уж это «бы»! Последнее обстоятельство давило на Эстер сильнее всего, но…
…Больше я не сделаю подобной ошибки. Мы как можно скорее свяжемся с герцогиней, предупредим её обо всём и попросим о помощи!...
К Эстер вернулись её хладнокровие и деловитость.
- Только как же мы наладим с ней связь? – Спросила она. - Даже если это не прямой контакт, я уверена, без проблем не обойдётся. Наверняка телефонная связь прослушивается и за почтовой документацией внимательно следят.
- О, в этом деле я, пожалуй, смогу вам помочь, если вы, конечно, не откажетесь от моего участия в вашей беде. – Дружелюбно ответил Батлер, помахивая газетным выпуском. – У меня есть один знакомый человек. Он мог бы без труда попасть в собор Иштвана и без лишних вопросов послужить вашему делу.
- Это ваш друг? Вы верите ему?
С таким же успехом Эстер могла бы задать себе тот же вопрос в отношении самого Исаака. Этот странный альбионец был беспричинно добр к ней и Шере, даже зная, кем на самом деле является графиня. Его желание помогать им всегда казалось ей немного подозрительным.
Сейчас девушка посмотрела на него точно так, как поначалу смотрела в первый вечер их встречи, когда он вовремя вмешался в их ссору с английским репортёром. Она немного подумала и взгляд её смягчился. Если Батлер хотел им навредить, то не стал бы помогать и давно уже исчез бы из её жизни. Но он не бросил её в такой тяжёлой ситуации, не отвернулся, а стоит сейчас здесь рядом с ней и предлагает реальный выход. Кроме того, рассудила она, хуже, чем сейчас положение всё равно быть не может, и на, скорее всего, беспочвенные подозрения не было лишних сил и времени.
- Хорошо. Значит, я могу рассчитывать на вашу помощь, мистер Батлер? Я напишу письмо, и ваш, кхм, знакомый, передаст его человеку по имени Авель Найтроуд. – После недолгих раздумий Эстер решила действовать осторожней и написать ему, а не напрямую герцогине. - Как только он узнает, в чём дело, обязательно что-нибудь придумает и найдёт способ рассказать обо всём Её Преосвященству.
- Но…Звезда, - после долгого молчания голос подал Игнац. Всё это время он только пил. - Ты уверена, что всё ещё можешь доверять кардиналу Сфорце? Возможно, она, как и все теперь считает тебя врагом. – Хрипло сказал он.
- Исключено. – Уверенно ответила Эстер.
Катерина никогда не оставит в беде своих подчинённых. Тем более, что Эстер не просто подчинённая, а посланница Империи. И Катерина до сих пор не получила полного отчёта о пребывании своей сотрудницы в этой стране. …Скорее всего, сейчас кардинал тоже придумывает какой-нибудь план, чтобы помочь мне…
- Ладно. Как я и говорила ранее, у нас нет возможности сидеть сложа руки. Шера, тебе надо как следует позавтракать. Я пойду, напишу письмо и потом присоединюсь к тебе. – Эстер решительно встала из-за стола и вышла в коридор. Ей нужно как следует обдумать, что написать Авелю. Послание должно быть коротким, но веским, и таким, чтобы его понял патер, но не понял бы кто-нибудь посторонний, если записка попадёт не в те руки. Да, та ещё предстояла задачка.
- Подожди, Звезда! – Вслед за ней, размахивая руками, в коридор кулем вывалился Игнац. От количества выпитого им алкоголя владельца отеля шатало, и вид у него был немножко сумашедший. Монахиня взглянула на него с удивлением. Он захлопнул за девушкой дверь и заговорил громким шёпотом:
- Шутишь что ли, Эстер? То есть, ты и в самом деле планируешь сотрудничать с этим монстром?!
- Хм?
Та глядела на него по-прежнему с выражением непонимания на лице. От того, как он называл Шеру, её коробило, но старому товарищу она не стала ничего на это возражать. Однако его вопрос действительно поставил её в тупик.
- Вы имеете в виду, намерена ли я действительно просить помощи её Преосвященства? Да, всё так. Что в этом неправильного?
-Да нет же! Я не о связи с кардиналом и тебе это прекрасно известно! Не строй из себя дурочку, Эстер. Ты…ты помогаешь вампиру, понимаешь?! ВАМПИРУ! Такому же злодею, как Дьюла! Ты спятила, Звезда?!
Игнац сердился и спрашивал совершенно искренне.
- Единственно правильным решением было бы сейчас вызвать сюда Городскую стражу. Монстр, терроризирующий город сейчас в наших руках. Она ни о чём не подозревает. Можно застать её врасплох и прикончить.
- О чём вы, Игнац? Вам ведь уже всё рассказали. Это она жертва. Это её надо защищать!
- Да что с тобой, Эстер?! Я не узнаю мою маленькую Звезду!
После того, как за завтраком резко разошлись их с Игнацем мнения по поводу действий архиепископа, это новое жестокое противоречие касательно Шеры поразило и расстроило Эстер ещё больше. Она очень внимательно взглянула своими ясными глазами в глаза старому товарищу в надежде увидеть в них что-нибудь, что могло бы помочь опровергнуть его собственные слова, переменить его точку зрения. Напрасно. Здравомыслие Игнаца было слишком затуманено вином. Он схватил её за плечи и как следует встряхнул. За год спокойной и сытой жизни, Лукач заметно растерял свою физическую силу, зато набрал вес и обзавёлся вторым подбородком. Тем не менее, у Эстер тут же возникло ощущение, что из неё пытаются вытрясти душу. Она безуспешно попыталась вывернуться, но он крепко держал девушку, дышал ей в лицо винными парами и ругался-ругался-ругался, брызгая слюной.
- Очнись, девочка! Вампиры - наши враги! Ты не можешь говорить о спасении кого-то из них, ведь ты – Святая, что вдохновляла нас в нашей войне против них год назад! Ты вела нас на битву с одним из этих монстров!
- Это не…
Эстер хотела возразить ему, но слова застряли у неё в горле, и монахиня до боли закусила губу, чтобы они ненароком не вырвались наружу, передумав объяснять. Она просто признала, что для неё самой её собственные слова ещё год назад сегодня показались бы немыслимыми. Слишком много всего произошло за такой короткий срок, а сколько важных встреч с удивительными людьми случилось за это время! Чтобы рассказать о них, конечно, уйдёт не один час, но замолчала девушка не поэтому. Ради убеждения друга она вполне могла бы пожертвовать и большим временем, но…отказалась от этой затеи, потому что поняла: втолковать Игнацу о теперешнем её мировоззрении и уговорить его принять это будет невозможно. Не потому, что хозяин отеля был глупым человеком, вовсе нет. Просто не всё в жизни поддаётся влиянию слова. Есть моменты, которые необходимо пережить самому. Понять её чувства и действия во время последней печальной встречи с маркизом смог бы наверное только тот, кто на этой встрече присутствовал, но рядом с ней и Дьюлой тогда не было никого, кроме Авеля, и Авель был единственный, кто понимал её.
Всё, что оставалось ей делать сейчас, это попытаться как можно мягче завернуть разговор.
- Пожалуйста, мистер Игнац, поверьте мне. Я делаю то, что должна. Иначе никак нельзя. Я прекрасно понимаю, что мои действия сейчас выглядят странно, что вы ожидали от меня совсем другого. Вам нужны объяснения, но пожалуйста, я прошу, просто доверьтесь мне и пока ни о чём не спрашивайте. Я обязательно всё-всё вам расскажу, но только позднее.
Игнац тяжело вздохнул, покачал головой и поднял свои ручищи вверх, желая показать, что сдаётся.
- Ну что с тобой поделаешь, Звезда. – Нехотя согласился он. – Ладно, подождём со стражей. В конце концов, ты наша Святая, отважная героиня и моя подруга. Не могу тебе отказать.
- Спасибо, Игнац, - просто сказала она, - Простите меня за эти капризы…
- Перестань. Говорю же, всё улажено. Я согласен. Мы ведь друзья, так?
Лукач подмигнул ей и неловко улыбнулся. Но Эстер всё ещё смотрела на него печально и виновато. У Игнаца порозовели уши.
- Ох, иди уже, Звезда. Ты ведь письмо хотела написать. И сама говорила, что времени мало. И…прости за мои обидные слова. Я пока не привык к…новой Эстер. Мне тоже нужно время, знаешь ли!
Звезда одарила старого смущённого друга нежнейшей улыбкой и стремительно, как птичка, упорхнула по своим делам.
Владелец отеля секунду смотрел ей вслед, а потом развернулся и решительно направился к телефону. Поднял трубку, нервными быстрыми движениями набрал заветный номер.
- Алё, центр? Это Лукач. Внешнюю линию, пожалуйста. – Игнац беспокойно теребил телефонный провод, а потом голос его внезапно опустился до свистящего шёпота. – Дайте мне 0001. Что? Да, собор Иштвана. Свяжите меня с офисом архиепископа. И срочно!
запись создана: 20.06.2017 в 16:40

@темы: Романы, Переводы, ROM IV

   

Trinity Blood-в массы!

главная