10:10 

ROM IV Часть 3, глава 3

III

- Трагическая гибель нашей любимой Святой, это невосполнимая потеря…
Глубокий голос Эмануэля Д’Аннунцио был окрашен во все оттенки печали, какие только были возможны, а лицо его представляло собой прекрасно и со вкусом подобранную маску трагедии, очень подходящую для позирования перед видеоаппаратурой журналистов. Специально для создания образа мучительно скорбящего, но не сломленного служителя Господа архиепископ крепко и так, чтобы все видели, держал за руку Папу Римского, у которого вид почти всегда был такой, что ему для облика «безутешного» не надо было прилагать никаких усилий вообще. Правда поддерживать эту игру ещё и высоким слогом Алессандро не мог, так что его превосходительству приходилось стараться за двоих, что, впрочем, последнего никак не смущало. Окружённый репортёрами он находился явно в своей тарелке и говорил очень громко и пылко, как подобает всякому хорошему актёру драмы на сцене перед придирчивой публикой. А юный несловоохотливый Понтифик служил прекрасным немым фоном.
- Ещё вчера вечером она была среди нас. Многим посчастливилось стать свидетелями её выступления и увидеть девушку, которая в столь юных годах стала героиней, Святой, живым воплощением свободы, отваги и невинности для всего человечества. Здесь она подарила нам свои последние мгновения! Но вот наступило сегодня, и её больше нет с нами. Какая страшная трагедия! Вопреки всем словам о том, что незаменимых нет, я скажу Вам: её нельзя заменить! Скорбь, что безраздельно властвует над моей душой, невозможно выразить словами. И до конца уже никогда не выйдет из моего сердца.
Встреча с представителями СМИ происходила в зале того самого оперного театра, где Шера «похитила» Святую. За прошедшие с этого ЧП двое суток здесь мало что изменилось. К восстановлению иштванского культурного детища никто не приступал, видимо, для создания образа. Картина разрушений и впрямь представала мрачноватая, в самый раз для новостей о гибели Святой. Повсюду валялись обломки стен и потолка, обвалившиеся в результате страшного оружия Шеры, об них спотыкались все кому не лень. Пространство вокруг было покрыто толстым слоем осыпавшейся извести и грязи, на которой невольно оставляли свои следы от обуви тоже все подряд. А сама сцена была испещрена глубокими трещинами и провалами. Наиболее опасные участки всё же оградили для безопасности чёрно-жёлтой лентой с надписью, запрещающей проход. Но на этом исправление плачевного внутреннего облика театра закончилось. Впрочем, Эмануэль даже окружающую обстановку сумел обернуть на пользу своей постановки для журналистов. Он отпустил, наконец-то! руку Алессандро и схватил как раз одну из двухцветных, ограждающих травмоопасные участки полос. Наступило время для кульминации очередного его представления. Архиепископ закрыл глаза и сначала поднял к покрытому трещинами потолку своё лицо так, чтобы все увидели слёзы, катившиеся у него по щекам. Потом настала очередь рук. Их он тоже медленно поднял, всё ещё держа в зажатых кулаках чёрно-жёлтую ленту. И, наконец, последовали положенные такому завершению слова:
- Но мы вместе преодолеем этот тяжёлый удар. Должны преодолеть! Силой воли, что даровал нам сам Создатель, мы бережно сохраним в наших сердцах её наследие, свет будущего, что она зажгла для всех нас. Мы пойдём по пути, проложенному для нас этой девушкой! И да погибнут нечестивые от лика Божия, но праведные будут смеяться, ибо окунут стопы в кровь врагов своих. Так говорится в псалмах. Единая Мать наша, Церковь, под предводительством Его Святейшества Папы Римского обратит гнев и месть на врагов наших, и да свершится Божественное наказание!
Дико провопив, иначе и не скажешь, последние слова, Эмануэль Д’Аннунцио замолчал, тяжело дыша и переводя дух.
Какое выступление! Какая актёрская игра! Успех был невероятный. Только аплодисментов не было. Вместо них довольного архиепископа ждали грянувшие как автоматные очереди вспышки фотокамер и несметная буря вопросов от журналистов. Началась ожидаемая суматоха, и только двое мужчин стоявших в дальнем тёмном углу, не разделяли общего настроения. Более того, оба наблюдали за выступлением архиепископа и реакцией на него СМИ с откровенным единодушным отвращением.
- Как же он всё-таки любит выделываться перед людьми! – не самым любезным тоном отозвался о своём бывшем начальнике один из них, тот, что был одет в блестящие доспехи. Он взглянул на Алессандро, робко стоявшего возле архиепископа, и покачал головой, – Из-за своего выпендрёжа, этот человек поставил Понтифика на второй план. Какая наглость! Нельзя с таким пренебрежением относиться к Его Святейшеству…да что он о себе возомнил?!
- Ничего не поделаешь. У нас такой Папа…- с искренней печалью в голосе отозвался высокий священник, стоявший рядом. Он то и дело жмурился от ярких вспышек. – Удивительно, как он ещё не упал в обморок от такого количества репортёров. Интересно, как его вообще убедили выйти постоять с д'Аннунцио вот так, без никого? Он же совсем один там. Будь рядом с ним герцогиня, всё, конечно, было бы иначе…
- Кстати, где она?
Стоило Авелю упомянуть свою начальницу, Пётр тотчас же заметил, что её действительно не было рядом с Папой Римским. Прекрасная сводная сестра Алессандро в Иштване почти не отходила от него, и это обстоятельство всегда чрезвычайно беспокоило монаха, ибо кардинал Медичи предельно ясно высказывал свои опасении Петру по поводу её пагубного влияния на простодушного Понтифика. И вот теперь, когда она так нужна…
Не видеть её алой кардинальской робы рядом с братом было необычно. Рыцарь не смог сдержать усмешки.
- Не пришла? Вот странность. Обычно её не отцепить от Его Преосвященства.
- Она инспектирует собор на предмет его готовности к Церемонии Поминовения. – Сердито ответил Найтроуд, бросая на архиепископа самые мрачные взгляды. – Церемония уже завтра, и ей надо всё там лично проконтролировать.
- Правда? В таком случае, что здесь делаешь ты? Как герцогиню невозможно отделить от Его Святейшества, так тебя нельзя увидеть без неё. Ты как щенок возле её юбки. Ах! Всё понятно! Ты её чем-то разозлил да? И она тебя прогнала. Ну, я прав?
- Вы эту теорию на основании своего опыта развили, брат Пётр? Только не стоит свои промахи примерять на других. – Насмешливо ответил Авель, с презрением взглянув на своего вынужденного собеседника. – В конце концов, это не меня приставили к Понтифику в наказание за собственные ошибки. Если у вас всё, то не могли бы вы больше не лезть в мои личные проблемы?
-Что?! Какая дерзость! – Взревел Рыцарь, в один миг выхватил скример, и в ярости ударил им о землю. Раздался ужасный грохот. Потом наступила зловещая тишина. Взоры всех журналистов немедленно обратились к ним, грозя обернуться ещё одной бурей, вот только не вопросов, а кое-чего похлеще.
- Пр…простите – громко сглотнув, выдавил из себя Пётр. Он ужасно смутился и опустил голову. Когда к большому его облегчению внимание акул пера снова переключилось на архиепископа, он понизил голос и сказал Авелю:
- Честное слово, Найтроуд, я не наказан. Вампир всё ещё на свободе. Кто-то ведь должен защищать Понтифика?
- Ну конечно. – С горечью согласился патер, уныло наблюдая за архиепископом.
Что ему было ответить, когда собственное его положение оказалось ничуть не лучше, чем у Петра? Пока он здесь бездействует, Инквизиция со стражниками продолжают поиски Эстер и метоселанки. Если их поймают, им конец.
- О-отец Найтроуд?
Авель настолько погрузился в свои мрачные мысли, что совсем не замечал происходящего вокруг. Из невесёлых раздумий его вывел знакомый заикающийся голос. Священник моргнул. Перед ним стоял веснушчатый юноша, на вид ещё почти подросток, в красивых белых одеждах.
- Ох, прошу прощения, Ваше Высокопреосвященство, пресс-конференция с журналистами уже закончилась?
- Д-да…то есть…я у-уже за-закончил. Ар-архиепископ ещё го-говорит с ними, но…м-мне же мо-можно пе-передохнуть? – Понтифик выглядел больше взволнованным чем уставшим, то сцепляя, то разъединяя вспотевшие пальцы рук. Судя по всему, от архиепископа он удрал самовольно, и теперь сильно переживал по поводу предстоящей расплаты за содеянное. К счастью, совершенно напрасно. Как раз в этот самый момент его превосходительство закончил делать официальное заявление для журналистов, которое пойдёт в завтрашние газеты и прочие новостные сводки. А потому все присутствующие на пресс-конференции монахини и священнослужители, в том числе те, которые должны были присматривать за Понтификом, оказались слишком увлечены идеей запечатлеться с архиепископом и его успехом на снимках. Про Папу словно забыли. На Алессандро никто не обращал внимания, и он потихоньку, благополучно пробрался к двум своим главным телохранителям.
- Присядьте, Ваше Преосвященство. У Вас утомлённый вид.
У Петра тут же, невесть откуда взялся стул. Рыцарь помог юноше удобно на нём устроиться, а сам, гремя доспехами, сел на корточки у ног Понтифика, как верный сторожевой пёс, заботливо пробормотав при этом:
- Прошу, отдыхайте. Эти журналисты, должно быть, отняли у Вас много сил…
-Ну…не то чтобы…
Вообще-то всю пресс-конференцию архиепископ вёл один, так что Алессандро на самом деле не очень утомился. Искреннее проявление заботы и беспокойство инквизитора вызвали на лице Понтифика слабую улыбку.
- Всё в порядке…я не…не у-стал. К то-тому же ос-остальные во-вокруг много ра-работают. Я то-тоже должен при-приложить в-все усилия… как…как по-подобает мужчине…и не жа-жаловаться…
- Как замечательно сказано, Ваше Преосвященство!
Пётр был под таким впечатлением от слов Понтифика, что даже покраснел от нахлынувших эмоций и, не зная, как их выразить, благоговейно сжал тонкую бледную руку Алессандро в своих, одетых в стальные перчатки немного сильнее, чем следовало.
-У Вас такой кроткий нрав, Вы так снисходительны и милосердны ко всем нам грешным! Позвольте мне от всей души отблагодарить Вас!
- Э-э...
Алессандро растерялся. Совсем непохоже, чтобы Великий Инквизитор льстил ему, но и язвительной насмешливости в словах монаха не было. Напротив, он говорил очень и очень серьёзно. А значит, ответить на такую искренность следовало что-нибудь соответствующее. Но для Понтифика, слишком хорошо осознававшего свои скромные возможности в искусстве слова, это было слишком сложно. Поэтому он счёл за лучшее вовсе ничего инквизитору не говорить и обратился к другому своему защитнику.
- О-отец Найтроуд…к-как про-продвигаются поиски Свя-Святой?
- Ну… - как бы Авель сам хотел знать ответ на этот вопрос, - …к несчастью, пока, о её местонахождении пока ничего неизвестно, но Катерина, то есть, кардинал Сфорца делает всё возможное. – Неохотно произнёс священник с таким лицом, будто его заставили выпить ужасно горькое, но при этом совершенно бесполезное лекарство.
- Понятно.
Алессандро сник и печально втянул голову в плечи. Это были тяжёлые для него новости. Повисло гнетущее молчание. Потом Понтифик снова заговорил.
- О-отец На-Найтроуд, ска-скажите, Святая…она…правда пре-предательница? Вс-вступила в союз с вам-вампиром и…те-теперь на сто-стороне врага? Я…я не…не могу в это по-поверить…она…не могла…мо-может, мы…чего-то не зна-знаем?
- В том-то и проблема, Ваше Преосвященство, что мы не знаем очень многого. – Терпеливо объяснил Папе Авель, в который раз выпуская из себя на холодный воздух тяжёлый-претяжёлый вздох. Он покачал головой. От невесёлых дум брови его почти сошлись на переносице в одну серебристую линию. – Если бы у нас было больше информации, зацепок, нитей… Мы даже не можем сказать, почему она была похищена? И отчего стала помогать метоселанке, которая её похитила?
- Просто она с самого начала была с этой вампиршей в сговоре! – Нетерпеливо вмешался Пётр. Воспоминания о последней встрече с Эстер всё ещё больно жгли его благородную душу. – Более чем подходящее объяснение. Мне с самого начала показалось странным, что девчонка-монстр не убила эту монахиню сразу при всех на сцене, а предпочла забрать с собой. Хотела прикончить, сделала бы это сразу и быстро, а не создавала себе проблем с похищением. К тому же, поведение самой Бланшетт тогда, на сцене было очень необычным. Она не сделала ни одной попытки убежать, даже не дрогнула, когда вампирша сказала, что собирается убить её. Ясное дело, они уже знали друг друга до злосчастного представления.
Гипотеза инквизитора, как и доводы к ней казались вполне логичными. Но чересчур уж поверхностными. После перестрелки в доме архиепископа Ватикан единодушно принял приблизительно эту же версию всего произошедшего, только вот беда, вовсе не потому, что она была справедливой, а потому что принять её, не копая глубже, было проще всего. Только по причине нежелания огромного количества людей как следует разбираться в этом деле, Эстер и метоселанке грозили пытки и гибель, однако, никого такие «мелочи» не волновали. Подумаешь, вопрос чьей-то чужой жизни и смерти, главное, выбрать, что полегче. Пётр, встряв с этой версией заговора между Эстер и вампиршей, в разговор Понтифика и отца Найтроуда, тут же был включён последним в позорный список всех, принявших «лёгкий» выбор. А посему Авель, без того издёрганный и злой, решительно обрушил на Рыцаря всё своё накопившееся раздражение.
- Думайте, о чём говорите, в конце концов! Эстер была со мной всё время поездки в Иштван. Когда бы она успела состряпать этот ваш чёртов заговор?! – гневно заговорил он, всем своим видом показывая, как ему хочется прямо сейчас взять да и рискнуть избавиться от монаха. Это было довольно опрометчиво, но священник устал сдерживаться. – Кроме того, приказ об отправлении в Венгрию мы с ней получили как совершенно конфиденциальную информацию! О нашем приезде вообще никто не мог знать, кроме… - Авель внезапно осёкся. Его будто шмякнуло по голове чем-то тяжёлым, потому что вид у патера стал вдруг ошарашенный.
Минутку! Что он сам только что сказал?
«О нашем приезде вообще никто не мог знать». А ведь действительно…
- Погодите-ка, но как же метоселанкка? Она ведь специально приехала в Иштван, чтобы похитить Эстер, так? Выходит, и она была в курсе нашего прибытия в город, но откуда? Об этом ведь знали только Катерина, глава Министерства по связям с общественностью (зря вот сказал. Помянешь чёрта…) и архиепископ Д’Аннунцио! Всё.
- А при чём тут архиепископ? – удивлённо спросил Пётр, внимательно прислушиваясь к бормотанию Авеля, и всё больше беспокоясь за его состояние. – Ты побледнел, Найтроуд. Съел чего-нибудь не то, да?
- Да погодите вы с едой, - отмахнулся от слов монаха священник. Голова его лихорадочно работала, и Авель находился в том редкостном состоянии, когда наполненность собственного желудка его категорически не волновала. Как впрочем, и своя безопасность, потому что он внезапно схватил доблестного Рыцаря Разрушения за ворот одежды, оттащил немножко подальше от Понтифика и, притянув к себе, с видом заговорщика заговорил тихо и быстро:
- Послушайте, брат Пётр, я должен попросить вас ещё раз как следует припомнить все обстоятельства той ночи, когда Эстер похитили. Что произошло тогда между метоселанкой и архиепископом? Я же видел, он тоже был на сцене в тот момент. Может, они говорили о чём-нибудь друг с другом? Или хотя бы перекинулись парой слов?
- Ты серьёзно? – Раздражённо переспросил Пётр, но поведение Авеля к шуткам не располагало. На всякий случай Рыцарь решил ответить честно:
- Да, но это и в самом деле была лишь пара слов. Я не расслышал точно, что они говорили, но вряд ли что-то существенное. Она сказала ему вроде «Я забираю вашу Святую»…
- Ну и? Вам не кажется такое поведение долгоживущей странным? Сами же говорили, что ей проще было бы просто взять и убить Эстер, но она этого не сделала. Более того, вместо того, чтобы поскорее сбежать, осталась на месте и, рискуя быть пойманной, заговорила с архиепископом! Кстати, я ведь ещё не упомянул, что метоселанке и его ничего не стоило прикончить, но она, опять-таки, не стала этого делать. О чём та девочка думала, когда совершала нападение?
- Почём я знаю, что творится в головах таких, как она! Зачем мне вообще это знать?! Может просто хотела поиздеваться. Им же нравится заставлять людей страдать и мучиться! – Пётр начал серьёзно злиться, но Авель и не думал отпускать его ворот.
- Потом, как метоселанка попала в театр? Как обошла такие жёсткие меры безопасности?
- Ну, на самом деле, эти меры далеко не безупречны. Попасть в театр наверняка можно было как-нибудь через подсобные помещения или раздевалку, или вентиляцию…
- В таком случае, откуда аристократка из Империи могла знать о театре в столь мелких подробностях? Ниоткуда. Если конечно, ей кто-нибудь о них не рассказал… Но кто?
- Ты меня спрашиваешь?!
Вопросы Авеля ставили монаха в тупик, а Пётр этого терпеть не мог. Мало того, что ему, прославленному убийце вампиров, только что оскорбительно предложили залезть к одному из них в голову и предположить, о чём тот, мол, думает, так вдобавок ещё заявили, ему, Великому Инквизитору, что кто-то у него под носом снабжает коварного врага информацией! Монах окончательно рассвирепел. Ещё немного и за невозможностью использовать скример (журналисты до сих пор не разошлись), он непременно покусал бы Найтроуда. Однако патер, казалось, и этого не замечал. Он продолжал развивать свою сумашедшую теорию.
- Пётр, как тебе такая гипотеза? – С опаской воззрившись на Эмануэля, стоявшего неподалёку, Авель заговорил ещё тише, теперь не отрывая странного взгляда от архиепископа. – Кто-то помог метоселанке проникнуть в театр. Кто-то хотел, чтобы она убила Эстер прямо на сцене, на глазах у всех. Но по какой-то причине несостоявшаяся убийца передумала и сбежала вместе с Эстер. А Эстер, когда поняла, что та сохранила ей жизнь, решила аристократке помочь. Но поначалу-то с имперской аристократкой в сговоре была вовсе не Эстер…
- Стоп! Погоди! Хватит! Соображаешь, что говоришь? Тебе взбрело в голову подозревать его превосходительство? Самого архиепископа?!
Авелевская теория Петра ужаснула. Но горячность, с которой безумный священник её развивал, совершенно сбивала Рыцаря с толку. Пытаясь остановить собеседника, Пётр внезапно понял, что сам начал сомневаться. Теперь настала его очередь рассуждать с самим собой.
- Это…это невозможно! Признаться, мне и самому этот человек не очень нравится, но ведь он не просто архиепископ Иштвана! Эмануэль Д’Аннунцио выдающаяся личность, почти живая легенда! Чтобы имея такие заслуги и славную биографию, он мог опуститься до сговора с вампиром ради убийства Святой?! Неправда это! Какая ему от такой грязной сделки выгода?
- Хороший вопрос. Я и сам бы хотел знать ответ на него.
Никаких доказательств только что сформированной им гипотезы у Авеля не было. Но по правдоподобности она ничуть не уступала той, что была принята Ватиканом, а по справедливости устраивала священника куда больше последней и стоила того, чтобы потратить время и попытаться убедить в ней упрямого инквизитора. Но едва Найтроуд открыл рот…
- Авель, дорогуша! А я тебя обыскался! – раздалось весёлое приветствие и патера дружески хлопнули по плечу.
- Ка-кардинал Борджиа… - оба, и патер и монах подпрыгнули от неожиданности. Авель развернулся так резко, что едва не свернул себе шею.
…Сколько времени он уже стоит рядом с нами?..
- Что ты здесь делаешь, Антонио? Разве подготовка к церемонии в соборе уже закончилась? – спросил Авель, как можно более безразличным голосом. А сам в это время внимательно наблюдал за кардиналом, пытаясь угадать, слышал ли тот, о чём они только что говорили с инквизитором.
- Понятия не имею. Там такая скука. Я воспользовался первой же возможностью оттуда сбежать. – Без тени вины выдал глава министерства по связям с общественностью Ватикана. Для него это нормально. Авель прекрасно знал, что если у Антонио и была совесть, то она давным-давно махнула на своего владельца рукой и пошла по миру. Слушая краем уха его непринуждённую болтовню, Найтроуд беспокоился только о сохранности в тайне своей версии о предательстве Д’Аннунцио. Не следовало пока другим знать о ней, а кардинал Борджиа это ненадёжный союзник. Антонио тем временем, продолжал увлечённо разглагольствовать о своих мытарствах, не слишком заботясь о том, слушают ли его вообще:
- Конечно, принимать самое деятельное участие в планировании таких мероприятий вменяют мне в первостепенную обязанность, и я серьёзно подхожу к её выполнению, но ты знаешь, что я хочу сказать? Это не для меня. Мои таланты расходуются впустую, понимаешь? В Ватикане вкладывают столько средств в такие скучные проекты, но не хотят отходить от старых традиций и привносить в них что-то новое интересное, оригинальное. Им там невмоготу признать гениев вроде меня. А ведь они могли бы столько выиграть, давая возможность раскрыться талантливым людям, таким как…ну-у, не знаю…я, например…
- А каким ветром тебя сюда занесло? – Перебил кардинала Авель. Если этого министра с крашеными волосами не остановить, он заговорит их до смерти и даже не заметит. Потому действовать надо было решительно.
- Ты, кажется, говорил, что обыскался меня? - Не дав Антонио опомниться, священник ловко завернул их разговор в нужное ему русло.
- Ах, да! – воскликнул кардинал. Хитрость Найтроуда, видимо удалась. – Тебе тут письмо. – Антонио протянул Авелю конверт, пристально и даже с жадностью наблюдая за журналистами, которым, к огорчению министра, не было до его блистательной скромной персоны никакого дела. – Катерина попросила меня передать его адресату. – Немного рассеянным тоном объяснил он.
- Письмо? От кого?
В самом Иштване у Авеля знакомых не было, а за пределами этого города о том, где он находится, знали очень немногие. И что за игры в почтальона вздумалось устраивать герцогине? Священник взял протянутый конверт. Рассматривая, с озадаченным видом повертел его в руках. Послание было действительно адресовано ему. Всё остальное было загадкой.
- Ни отправителя, ни обратного адреса…оно даже не запечатано! Антонио, откуда это письмо?
- Понятия не имею. Я сказал тебе всё, что мне известно. Катерина просила передать тебе. Больше ничего.
Кардинал Борджиа опустился на корточки возле Папы и инквизитора, став третьей по счёту личностью, уныло наблюдавшей за блестящим для кое-кого финалом пресс-конференции, и напоследок лениво бросил священнику:
- Но вот конверт из отеля «Чиллаг», да. Ох, точно! Я же ни разу не рассказывал тебе о тамошних официантках, а ведь они стоят того, чтобы о них говорить, ей богу. У них такие бюсты, Авель, ты бы видел! Интересные у отеля требования к персоналу. Просто замечательные требования, я бы сказал. И ещё их бублик с лососем…
- Ох, Антонио, я в который раз задаюсь вопросом, для чего именно ты приехал в Иштван… - устало сказал Авель, без всякого интереса развернул адресованное ему письмо, оказавшееся довольно коротеньким, прочитал и…застыл. У него даже дыхание перехватило от прочитанного.
- Что случилось, Найтроуд? У тебя цвет лица вдруг переменился. – От нервного и дёрганного состояния патера не осталось и следа. Теперь он скорее напоминал мраморную статую. Это не укрылось от внимания брата Петра. Он тут же понял, что дело в содержании послания. – Долговую расписку прислали? Или приказ об увольнении?
- Что? Ах, вы о письме…нет…всё в порядке…это…мне…надо отойти ненадолго…я сейчас вернусь. Ой-ой-ой…у меня живот разболелся. Наверно тунец из консервов изжил себя раньше, чем я его съел. Точно-точно…
Придумать отговорку получше Найтроуд оказался не в состоянии. Наивно полагая, что и этих бормотаний будет достаточно, священник развернулся, думая благополучно улизнуть и кинулся бежать, как антилопа. Но Антонио не дремал. Он живо вскочил, и ткнул пальцем в уносящего ноги патера, издав пронзительный крик:
- Брат Пётр, остановите его! Нельзя дать ему сбежать!
Инквизитор, уже сам заподозривший в поведении священника что-то неладное, охотно повиновался приказу и в несколько гигантских прыжков догнал свою «добычу».
- От-отпустите меня сейчас же! Что это вы задумали?! – завизжал Авель, вырываясь изо всех сил. Без особого правда успеха, так как инквизитор держал его мёртвой хваткой. Но Авеля беспокоил вовсе не брат Пётр, а подоспевший к месту маленькой схватки кардинал Борджиа, бесцеремонно тянувший к патеру свои загребущие лапы и предвкушавший интересную поживу.
- Отпустите меня сейчас же! Я просто хотел сбегать в уборную, ну что в этом такого?! Эй! Нет! Стой! Не вздумай его брать! Это посягательство на мою личную жизнь, в конце концов! Нет! Не читай его! Нельзя без спроса читать чужие письма, Антонио!
- Правда? Но взгляни-ка, на нём не стоит пометка «Конфиденциально». Прости, дорогуша, но на это послание принятые запреты не действуют. – Промурлыкал кардинал, расправляя слегка помятую, но благополучно отнятую авелевскую собственность и вчитываясь в убористые строчки.
- Так-так, посмотрим… «Архиепископ Д. что-то замышляет. Подробности в отеле «Чиллаг». Звезда». Хмм, а я-то думал, что записка любовная. Но на романтическое признание это явно не похоже, какая жалость…
Дьявольская блаженная улыбка Антонио от предстоящего раскрытия чужой сердечной тайны, живо сменилась на выражение скуки и разочарования. Он с досадой прищёлкнул языком, раздумывая над скупым содержанием записки.
- Я ожидал чего-то более интригующего, дорогуша, у тебя был такой вид, когда ты его прочитал. «Архиепископ Д.» - это наш Эмануэль, я полагаю? Ну конечно, кто же ещё? «…что-то замыслил»…м-да, не очень-то оригинально…что там у нас дальше? Постой-ка...
Антонио внезапно выпучил глаза, как будто понял нечто очень важное. Авель застонал, понимая, что конкретно уразумел министр и в сердцах пнул по ногам державшего его инквизитора, не имея никакой возможности помешать не только мыслительному процессу в голове подлого умного кардинала, но и его желанию выразить о результатах этого процесса громким восклицанием.
- Ах, Авель! Не говори мне, что «Звезда», это…сестра Эстер?
- Эстер Бланшетт?! – тут же встрепенулся инквизитор. На лице его читались те же вопросы, что и у Борджиа. Вид у кардинала был явно задумчивый. И с таким вот видом размышляют явно не о том, чтобы благоразумно передать это письмо куда следует, а как раз наоборот! Это встревожило монаха. Авель сделал очередную попытку вырваться. Удерживая его, Пётр задыхающимся голосом попробовал высказать свои сомнения принцу Валенсии:
- Ваше Преосвященство, это письмо, равно как и его содержание слишком…странные. Возможно, девчонка хочет заставить нас подозревать архиепископа, и мы…попадём в ловушку, если поверим ей.
Но остановить Антонио от принятия неправильного, по мнению Рыцаря, решения, было уже нереально.
- Нам известно, где она и отправившись в отель, мы, по крайней мере, узнаем больше о ней самой и её мотивах. Если же нет…
Кто бы мог подумать, что Антонио с такой лёгкостью рискнёт ввязаться в подобную неправомерную авантюру? Кардинал ещё раз взглянул на сцену, где вовсю трещали фотовспышки, и стоял счастливый самодовольный архиепископ.
- Брат Пётр, отпустите отца Найтроуда, - уверенно сказал он, снова поворачиваясь к невольным заговорщикам. Да, теперь он сам окончательно был одним из них. И для принца это стало прекрасным поводом отбросить всю свою серьёзность и снова начать вести себя легкомысленно.
– В любом случае, - почти весело продолжил он, - сестру Эстер надо поймать. Авель отправится в «Чиллаг» и всё выяснит.
- Тогда я тоже пойду с ним! – Рявкнул инквизитор, отпуская пленника (вовремя, хвала Небесам, ибо Найтроуду всерьёз грозило несвоевременная кончина от удушения) и в ярости сжимая кулаки. – Мало ли что может случиться, если это ходячее несчастье отправится туда один. К тому же, у меня есть свои вопросы к этой маленькой монахине. Хочу сам во всём разобраться.
- Ой, ну не знаю…кардинал Медичи ведь приказал вам не отлучаться от Папы, так? Он будет весьма разочарован, если до него дойдёт, что вас нет рядом с ним…
- Э-э…
Слова кардинала мгновенно сделали выражение лица Рыцаря растерянным и почти несчастным.
Антонио конечно был прав. Ослушаться приказа своего начальника и покинуть пост, было невозможно. О какой-либо попытке рассказать герцогу Флорентийскому про письмо и прочее речи даже не шло. Но Пётр чувствовал, они подошли к самой сути дела, близки к его раскрытию, и никакие здравые доводы рассудка, отталкивающие его от участия в столь сомнительном деле, не могли перекричать его желание отправиться в «Чиллаг» и, наверное, докопаться до правды. Что если другой возможности не представится? Он лихорадочно соображал, пытаясь найти хоть какую-то вескую причину составить компанию Авелю. Помощь Рыцарю пришла с неожиданной стороны.
- А е-если…я…д-дам раз-разрешение? – раздался слабый неуверенный голос Понтифика из-за спин заговорщиков. Все трое дружно обернулись.
- Ка-кардинал Бо-борджиа, мо-могу я…как Папа…по-попросить брата Пе-петра со-сопровождать отца На-найтроуда?
- Ваше Высокопреосвященство…
Пётр, Авель и Антонио теперь с огромным вниманием смотрели на невысокого молодого человека и слушали его. В руках этого невыразительного юноши была сосредоточена огромная власть – вся мощь Ватикана. И этот юноша охотно стал им союзником. В глазах одного из заговорщиком засияла плохо скрываемая надежда. Окрылённый пристальным вниманием слушателей, но и слишком взволнованный им, юный Понтифик с пунцовым от смущения веснушчатым лицом, срывающимся от переживания голосом, заявил:
- Я…не…не хочу, чтобы…Эс-эстер…погибла, по-поэтому…б-брат Пётр, о-отец На-найтроуд…спа-спасите её… ну по-пожалуйста, по-пожалуйста…
- Ваше Святейшество…
Пётр, глубоко тронутый словами и искренностью Алессандро, не удержавшись, тихо фыркнул. По-другому выражать свои чувства он не умел. Авель, тем временем, тихо прошептал на ухо Антонио:
- Кажется, ты что-то говорил о бесподобных бубликах с лососем из этого отеля…
- Что? Ах, ну конечно! Ваше Высокопреосвященство, что вы скажете об одном сверхважном поручении вот этим двум вашим телохранителям? – Обратился к Папе кардинал. На лице его играла лукавая улыбка бесёнка, задумавшего очередную шалость. Поскольку Эстер Бланшетт считают предателем, даже сам Понтифик не мог отправить никого для её спасения, но…
- Итак, чудный сэндвич с лососем в виде бублика вне всякого сомнения может считаться одной из кулинарных достопримечательностей Иштвана, это уж мне поверьте. Продаётся он только в ресторане отеля «Чиллаг». Если Вашему Святейшеству угодно попробовать сей гастрономический шедевр, но ехать за лакомством самому нет, естественно, никакой приличной возможности, вы можете отправить за бубликом брата Петра и дорогушу, то есть, я хотел сказать, отца Найтроуда. Никто, кроме них не достоин такого поручения от столь высокопоставленной особы и не справится с ним самым надлежащим образом. Хотел бы я посмотреть на того, кто посмеет Вам возразить. Пусть только попробует, хехе! Мы ему покажем. Ну, что скажете?
Антонио подмигнул Алессандро. Юноша опять покраснел, правда, уже совсем чуть-чуть, повернулся к двум упомянутым телохранителям и очень серьёзно, почти без запинки, им заявил:
- Вы о-оба верные слу-служители Ватикана. Во-во имя Веры и Церкви…отправляйтесь в о-отель «Чиллаг» и принесите мне бублик с лососем…немедленно.

@темы: Романы, Переводы, ROM IV

   

Trinity Blood-в массы!

главная